Не смотря на абсолютное внешнее спокойствие девушки, от моего взгляда не ускользнуло, как ловко Варвара собрала воедино окружающие нас внешние частицы и соединила со своими внутренними потоками.

Будучи Подмастерьем Варвара не располагала внушительным запасом энергии или насыщенностью потока, но будучи Богдановой, без особых усилий мгновенно обращалась с внешней энергией.

Разнообразные нейтральные частички послушно втянулись в энергоканалы девушки и окрасились в мягкий розовый цвет. Когда Варвара закончила потягиваться, смешанный трехсторонний боевой поток с постоянной внешней подпиткой уже циркулировал по всему хрупкому телу девушки.

— Какие будут указания, босс? — мило улыбнулась девушка.

— Не отставать, — пожал я плечами и сорвался с места.

Как и ожидалось, Варвара среагировала молниеносно и поравнялась со мной через пару секунд с самодовольной улыбкой на лице.

— Это все на что ты способна? — улыбнулся я на бегу.

— Хочешь проверить? — с вызовом парировала девушка и под ее ногами раздалась мягкая розовая вспышка, подбросив Варвару вперед.

Изогнувшись в воздухе словно гимнастка, Богданова проскользила по капоту синего ржавого пикапа, ухватилась рукой за крышу и грациозно прошмыгнула своим миниатюрным телом сквозь открытое окно.

Когда я залез следом и закрывал за собой пассажирскую дверь, мотор старого внедорожника уже ревел.

— В столицу княжества, — сориентировал я своего нового водителя, и пикап сорвался с места.

Я уловил движение в доме и бесконтактной техникой заблокировал дверь, чтобы незадачливый владелец автомобиля не выскочил под колеса.

— Зачем ты осталась? — спросил я, когда мы уже мчались по трассе.

— Я же сказала, — удивленно вскинула брови Варвара, не отводя взгляда от дороги, — я им была не нужна. Не люблю быть бесполезной и кому-то должной тоже.

— Ты мне ничего не должна и прекрасно это знаешь. А водишь ты явно лучше Олежки, — ухмыльнулся я.

Идеальная траектория входа в поворот и точки торможения, точные переключения и едва уловимая подпитка мощности мотора внешней энергией в купе с нейтрализацией лобового сопротивления.

Выполнить это на ходу без вреда неприспособленной для подобного технике весьма сложно. И этого не сделать без навыков механика и умения чувствовать и понимать авто даже будь ты сто раз талантлив в обращении с внешней энергией.

Сомневаюсь, что смог бы выжать из этого старого корыта больше, чем это сейчас делала Варвара.

Девушка закусила губу и слегка наклонила голову, прикидывая в голове что ответить.

— Я всегда восхищалась Борисом Жуковым, — осторожно и слегка виновато проговорила Варвара.

— Тебе ведь было два года, когда он умер.

— Это не важно, — обиженно буркнула Варвара и надула щеки, — В детстве мама часто рассказывала на ночь сказки о могучем добром волшебнике, что странствовал по миру в поисках детей с тяжелой судьбой и помогал им. А потом неожиданно перестала. Помню, я плакала ночами напролет и отказывалась засыпать без новой истории, но маме было плевать. Тогда я начала расспрашивать других взрослых, но все лишь непонимающе разводили руки. Я не сдавалась и упрямо продолжала поиски хоть кого-нибудь, кто расскажет мне продолжение историй про этого волшебника. Спрашивала и спрашивала, пока в один прекрасный день мама не устроила из-за этого скандал. Нам даже пришлось переехать. Только будучи подростком, я поняла, что все истории из детства основаны на реальных событиях из жизни Бориса Жукова. Адаптированных мамой под детские сказки, конечно, но тем не менее.

— Добрый волшебник, — засмеялся я, — так моего старика, точно никто не называл. Ты ведь понимаешь, что это было далеко от правды?

— Вовсе нет, — резко возразила Варвара, — пусть и опуская пугающие и жестокие детали, сама суть и мотивы мама оставляла неизменными. И подавала истории очень искренне, с нескрываемой теплотой и любовью. Рассказывая о таком Борисе Жукове, какого она видела своими детскими глазами.

Даже мне было нечего возразить. За всеми зверствами, жесткостью которые сопровождали поступки деда, я всегда видел благую цель. Уж в чем, а в намерениях деда я никогда в своей жизни не сомневался. Можно было сколько угодно критиковать его методы, прямолинейность, упертость, бескомпромиссность и жестокость. Ругать и ненавидеть его за то, что он без всякого стеснения наслаждался страданиями других и был самым настоящим садистом, плюющим на мнение окружающих.

Но за этим никогда не было его прямой выгоды. Нужды страны он всегда ставил выше своих собственных. Пусть и делал это своеобразным и отталкивающим способом, пренебрегая любыми мыслимыми и немыслимыми моральными нормами.

Результат для него всегда был важнее всего. И что самое пугающее, дед всегда был прав. Я восхищался и безгранично уважал его всю сознательную жизнь. И только оказавшись в этом мире, моя вера в старика подверглась всесторонней атаке.

Каждый день этот мир отчаянно пытается доказать мне, что я был не прав. Каждый встречный человек буквально орет мне в ухо, что Борис Жуков это чистое зло. Концентрация этого вокруг была так высока, что слова Варвары Богдановой, прозвучавшие сейчас, были лучиком света в непроглядной тьме.

На миг на душе стало так спокойно. Я почувствовал себя дома, пусть и находился в чуждом мне мире с чужими мне людьми.

— Доставила же ты маме проблем, — никак не мог перестать улыбаться я, — представляю, что Василисе пришлось выслушать от соседей, когда они поняли, о каком таком добром волшебнике ты их расспрашивала.

— Да, — грустно вздохнула Варвара, — тогда я еще не знала что все разговоры о Борисе Жукове, более известном миру как Иркутский дьявол это табу. А восхищение им и вовсе могли приравнять к измене родине, если бы об этом услышали не те люди. Ты похож на него, Марк. По крайней мере, один взгляд на тебя, вызывает во мне те самые забытые запретные детские чувства. Даже один этот разговор уже значит для меня куда больше, чем ты можешь себе представить.