Так прошло ещё несколько минут — таких длинных, что можно было уже раз десять сдохнуть от старости.

Галей всё внимательнее наблюдал за нами и даже забыл про свою бутылку, поставив её на столб.

— Полчаса прошло, — прошептал Тэко, тоже пялясь на нас.

Даже он уже понял, что теперь видит не простую борьбу выносливости и времени, а противостояние меня и Кеншина. Крепыш тоже был на пределе, его выдавало лицо, хотя он старался не показывать эмоций. А вот я даже не хотел представлять, какая сейчас у меня физиономия.

Красная, потная и несчастная — наверняка именно такая.

Тэко с открытым ртом продолжал за нами наблюдать, как и Галей. Тот хмурился и о чём-то думал.

Так прошло ещё минут десять.

Жутко хотелось пить, а про боль и напряжение в руке я вообще молчу. Если бы мне её отрубили вместе с мечом, я был бы не против.

Но грёбанный Кеншин всё не сдавался.

Не сдавался и я.

Кажется, другие группы учеников отправились на обед, потому что я услышал голоса и смех у здания школы. Потом несколько человек подошли к рингу, на котором находились я и Кеншин. Ну вот какого хрена им надо? Я и так еле держал меч и понимал, что совсем скоро уроню его. Не хотелось бы делать это на виду у всех.

Не прошло и пяти минут, как ринг окружили почти все ученики школы. Здесь были и Стражи, и Жрецы, и Целители.

Одной из последних пришла Мидори. И в отличие от других учеников, которые смотрели на нас с интересом и восхищением, она сделала недовольное лицо и сразу же направилась к Галею.

— Зачем вы их так мучаете?

— Я? — удивился тот. — Да я вообще ничего не делаю. Эти два ученика делают всё сами. Мне и самому интересно, что из этого получится. Но ждите в своих лечебных озёрах ещё двух идиотов.

Мидори нахмурилась.

— Это неправильно. В школе должны учиться, а не соревноваться во вред здоровью.

Галею её фраза не понравилось.

— Ты будешь учить меня, как учить? Может встанешь на моё место и погоняешь этих парней по Линии Витязей? А я посмотрю, как быстро ты от них сбежишь. Это тебе не мазями мазаться.

Мидори насупилась и отошла от Галея.

Не знаю почему, но именно её бы я не хотел видеть среди толпы. Моя рука готова была вот-вот опуститься, а Мидори, чёрт бы её побрал, как раз внимательно на меня уставилась.

Я не выдержал и зажмурился, чтобы не видеть её лица.

— Они стоят так уже почти час! — услышал я восторженный голос Тэко.

Он говорил что-то ещё, но я не стал прислушиваться — силы заканчивались, в глотке першило от сухости, в башке шумело, а ещё я был готов прирезать Кеншина прямо тут. Этот засранец не оставлял мне шансов на победу.

Я сжал вторую руку в кулак. Галей сразу заметил моё движение и произнёс негромко, будто самому себе:

— Скоро представление упрямцев закончится. Недолго осталось.

Очень ободряюще.

Спасибо вам, учитель. Мне сразу стало легче.

Ещё через полминуты я почувствовал, что моя рука дрогнула.

— Ну вот и всё, день прошёл зря, — хмыкнул Галей, будто разочаровавшись. — Вы же не для меня, а для себя пыжитесь, бараны. Но, видимо, вы не готовы пока к таким упражнениям.

«Вам мало того, что мы уже сделали?!» — хотелось бы зарычать мне, но я лишь стиснул зубы и чудовищным усилием воли заставил свою руку удержаться на месте.

Не знаю, сколько нужно было простоять вот так, чтобы понять истинный смысл слов Галея. До меня дошло только через час мучений. Дошло ли до Кеншина — чёрт знает.

Это грёбанное упражнение было не просто так, оно давало возможность обратиться к внутренним резервам магии, а не только к выносливости, силе мышц и бараньему упрямству.

Не открывая глаз, я выдохнул и обратился к своему психодуху.

По привычке я бы мог назвать его Изъяном, но нет. Отныне это был психодух, теперь он не делал меня уродом, он делал меня сильнее других. Как минимум, сильнее Кеншина, который стоял рядом.

Раньше психодух удостаивался от меня только ненависти, хотя нуждался в уважении и покровительстве своего хозяина. Эта сверхспособность принадлежала только мне, и только я один отвечал за её существование и мощь.

По телу тут же пронёсся мороз.

Психодух будто отозвался на мои мысли. Пока это был всего лишь ответ, не покорение. Но и этого мне хватило, чтобы крепче сжать рукоять меча и задышать ровнее.

Тяжесть оружия перестала быть проблемой.

Затёкшие мышцы и нытьё в костях отошли на второй план, как и зной, и ученики, которые продолжали пялиться со всех сторон, как и мой противник Кеншин.

Теперь это было противостояние не меня и его.

Это было противостояние меня с самим собой.