— Одевайся, девочка. Ты права, господин Оками — человек порядочный, но не забывай, что он мужчина, и ему свойственны свои желания. Ты практически не оставила ему выбора, оголив свои прелести перед его носом.

— Простите, учитель… — Джанко совсем сникла.

— Но твою магию я хвалю. Однако больше не разрешаю заниматься с господином Оками дальше. Это чревато как для него, так и для тебя. Назначу ему другую помощницу, с которой у него точно не будет подобных ситуаций.

По лицу девушки потекли слёзы.

— Это значит, что я не поеду в Измаил?

— Почему же? Поедешь, — улыбнулась Лидия. — Я решила, что именно ты туда поедешь. И решила после того, как увидела, что ты сделала. Метод, конечно, сомнительный и в какой-то мере опасный, но он сработал.

Джанко стёрла слёзы пальцами, шмыгнула носом и быстро вылезла из воды.

— Спасибо, учитель. Я вас не подведу!

На такой позитивной ноте я тоже собрался вылезти из озера, но старушка зыркнула на меня так, что пришлось остановиться.

— А вы ещё попрактикуйтесь, господин Оками. Помедитируйте в воде. Вы слишком… хм… перевозбудились.

Она развернулась и вместе с Джанко покинула двор школы.

Уже за изгородью девушка обернулась и глянула на меня, а потом вдруг остановилась и поклонилась, с почтением и благодарностью.

Я улыбнулся ей в ответ.

Она мне, и правда, помогла, а я помог ей — в этой ситуации мы оба в первую очередь обеспечивали собственные интересы. Мне нужно было увидеть астральное тело, а Джанко — поехать в Измаил.

Девчонка догнала Лидию и вместе с ней зашагала по дороге в сторону деревни, ну а я всё-таки вылез из озера. У меня появилась идея.

Отыскав в корзинке, которую оставила Джанко, пустую бутылку из под лимонада, я снова погрузился в воду, уселся в позу лотоса и поставил бутылку себе на макушку.

Мне захотелось вернуть то ощущение астрального тела, которое я наконец почувствовал более отчётливо.

Назавтра я собирался в школу уже без Мичи.

Бедолагу вместе с Горо и братьями Цути на неделю спровадили на поля, работать и исправляться. Жить они должны были в бараках вместе с рабочими-варварами и любые встречи с ними запрещались. Это было одно из условий перевоспитания.

Выйдя после завтрака из дома госпожи Хегевара вместе с её шестерыми детьми, я чуть не упал от неожиданности.

Дети завизжали от восторга, а я просто встал, как вкопанный, разглядывая то, про что напрочь забыл со всеми этими драками, лечебными озёрами и астральными телами.

У дома стоял верхолёт.

Тот, что был мне обещан ещё позавчера. Кузов серого цвета с оранжевой полосой напоминал спорткар, только без колёс, а с лопастями.

Чуть дальше по улице стоял ещё один верхолёт, но уже совсем другого класса. Втрое больше моего, иссиня-чёрный и лоснящийся блеском.

Как только я вышел за калитку, стекло на двери второго верхолёта щёлкнуло и сдвинулось вбок. В салоне я увидел лицо главы Торгового Дома Маямото. Вид у него был неприветливый и хмурый.

— Мне сказали, что ты дожал Галея, — сказал он. — Это хорошо. Но мне захотелось проверить лично, насколько хорошо ты стараешься и сможешь ли отбить мои вложения. Ну и обсудить кое-что бы надо. Для начала — твой контракт, в котором есть некоторые изменения…

— Ты мне должен. — Это первое, что сказал мне глава Торгового Дома Маямото, когда я сел в салон его верхолёта.

— Не понял. — А это первое, что я ему ответил.

Мы посмотрели друг на друга.

Маямото был, конечно, человеком в какой-то степени правдивым, в какой-то степени великодушным, в какой-то степени влиятельным.

Но в первую очередь он был дельцом.

И сейчас именно эта его ипостась предстала во всей полноте.

— Хотите, чтобы я вернул те деньги, которые вы обещали Галею за моё обучение в столичной академии? — спросил я, нахмурившись.

— Нет, Оками. Вложения — это вложения. Я делал их осознанно. Дивиденды придут мне потом. Сейчас я говорю о другом.

Он откинулся на спинку кресла, обитого белой кожей и бархатом, положил руку на подлокотник и добавил:

— Как только ты добился того, чтобы Фуми Галей сделал тебя своим старшим учеником, то воспользовался не только его услугами, но и забрал его долги, которые я позавчера выкупил.

Он протянул руку и взял один из свитков, которые стояли в специальных подставках идеально ровным рядом. Затем развернул бумагу и показал её мне.