— Подрули к самолёту, поближе. Ёся, сиди смирно, пока мы не улетим. Не то долбану ракетой вдогонку, у меня уже терпение заканчивается.

Рыжая втащила откуда-то кожаный шнурок и связала пленнице руки.

— Мадам, прошу на борт, — я вышел со своей стороны. — Дина, шины.

Зашипел воздух из проткнутых колёс. Мы поднялись по трапу. Самолёт был большим не только снаружи. В кабине просторно. Два пилотских кресла рядом, вдоль бортов по три места. Лаз в верхнюю пушечную башенку и ближе к корме — в нижнюю. Прямо в салон выведены казённики курсовых 30-мм орудий, тускло блестят снарядные рукава.

Кошка усадила пленницу, привязала её к поручню. Я посмотрел на управление. Все надписи и шильдики были на немецком. Задачу это усложняло не намного, а вот на мысли наводило интересные.

— Мадам, вам что-нибудь говорят такие имена как Курт Танк и Вилли Мессершмитт?

Она пожала плечами.

— Разумеется. А вам-то они откуда известны?

Я не ответил. Сел в левое кресло, пристегнулся.

— Кошка, давай наверх, освойся там. Найди говорилку.

Приборов ровно столько, сколько нужно. Удобные штурвалы, три сектора РУД с реверсами. Ну посмотрим, что может получится из пары тысяч часов на симуляторе…

Двигатели мадам не выключала, они работали на самой малой тяге, только-только чтобы не заглохли. Закрылки на посадку выпущены — подберём на взлёт. Зажав левую педаль, я поддал газу. Тяга хорошая, самолёт сразу стал разворачиваться.

Нашёлся внутренний переговорник — неприметное гнездо на панели слева. Тугая дужка наушников, мягкие кожаные подушечки. Удобно.

— Ау, Кошка, как слышно?

— Всё путём. Шипит немного, но слышу хорошо. Ты что, и летать умеешь?

— Сейчас узнаем. Держись и за воздухом смотри.

Какая у этой посудины взлётная скорость?.. Километров двести — двести двадцать? Крыло благодаря форме даёт хороший подпор, вряд ли больше.

— Рыжая, смотри на крылья. Что шевелится? — я поводил штурвалом.

— На задних краях, вверх-вниз.

— А так?

— Щитки из середины высовываются, то справа то слева.

— Теперь что?

— Тут сверху плавники такие есть… Они поворачиваются одновременно со щитками.

— Хорошо. Пристегнулась?

— Да.

— Тогда поехали.

На тахометрах стрелки поползли в зелёный сектор. Обороты численно не показываются, да и незачем. Так нагляднее. Придерживая самолёт педалями, я развернул его на осевую. По шее скользнула струйка пота. Страшно. А куда деваться? Будем надеяться, что на твёрдое каменистое плато эту хреновину удастся посадить, вон у неё основные стойки какие, о трёх дутиках каждая.

— Угробите вы нас! — дёрнулась привязанная пассажирка.

— Спокойно, мадам. Двести часов на "Доре" и семьдесят на "Швальбе".

То, что они виртуальные, я уточнять не стал. Но мадам изменилась в лице и совсем другим тоном сказала:

— Прикажите своей подручной освободить меня.

— Ну да, сейчас. А вы меня сразу треснете по затылку.

— Чушь. Мы в одной лодке. И я не в том положении, чтобы позволить себе подобное. У вашей девочки глаза убийцы. Даже не почешется.

— Я знаю. Но пока не взлетим, посидите.

Она дёрнула своей стрижкой.

— Позвольте представиться. Гауптманн Марта Крюгер, баронесса фон Вейден, четвёртое ударное крыло второй воздушной эскадры.

— Не могу похвастать баронством. Но поместье, как вы наверняка знаете, имею.

— Нет, не знаю.

— Валерий "Харальд" Водопьянов, майор ФСС и прочая и прочая. Ну, теперь знаете. И скорее всего увидите.

Она с мечтательным выражением протянула:

— Я видела "Дору" только в музее… Какова она в воздухе?

— Прекрасная машина.

Так, автопилот есть. Курс примерно известен…

— Не желает покидать воздух, сажать трудновато.

Ну всё. Я раскрутил двигатели, убрал ноги. Самолёт вздрогнул и с приличным ускорением покатился по полосе. Осевую он держал легко, достаточно было едва-едва касаться педалей. Отдаётся лёгкая дрожь от закрылков, скорость двести двадцать, штурвал на себя. Толчки от плит исчезли. Держа три-четыре градуса, я убрал шасси, потом подтянул закрылки. Скорость триста тридцать, высота двести. Быстро лезет. Управление, похоже, с усилителями, но с хорошо продуманной отдачей.

Кошка тихо пищала в наушниках, в голосе смесь страха с восторгом.

— Рыжая, развяжи её.

Она хмыкнула, соскользнула по вертикальному трапику. Марта встряхнула руками, растёрла запястья, села в соседнее кресло. Даже то, как она защёлкнула ремни, выдавало целые поколения голубой крови.

— Странно. У вас вполне уверенные движения. И всё же вы не лётчик, верно?

— Любитель, — усмехнулся я.

Нигде и никогда. Фрези.

— Это вся моя история, Асет. С того самого дня, как Харальд приволок на себе Элен Уордер.