Она закрывает глаза и прислоняется к простенку между окнами. Харальд, вскочив, без изяществ добивает скорчившегося в болевом шоке хлыща — жестоким пинком в голову. И с многообещающим взглядом подходит к замершему у стола чиновнику…

…Очнувшись, я еле-еле доползла до кровати. Что это было, жестокий сон или явь, взгляд сквозь пространство, я не знала. Снова всё тело ныло, как после первых исполнений Харальда. Но сейчас-то никакой пирамиды не было!

Зона. Закрытый город. Харальд

Я медленно обернулся, посмотрел на Кошку. С ней всё ясно. Она поставила на этот бой и проиграла. Что к чему, разбираться времени нет. Председатель смотрел на меня как на зубную боль во плоти. Отчего-то мне было весело. Может, потому что Лейла и Олег вырвались, а может, просто отходняк после только что случившегося.

— Ну-с, продолжим. Говоришь, через полчаса? А ну, вызывай машину, крысюк, поедем на аэродром. Представишь меня, как и договаривались.

Йозеф кивнул.

— Пошли, Рыжая.

— Никуда я не пойду. Пистолет оставь.

— Дура. Обвинять женщину в предательстве… это как обвинять её в том, что она женщина.

Кошка открыла глаза, непонимающе посмотрела.

— Поживёшь — поймёшь.

Председатель открыл следующую дверь. Здесь на столах стояли какие-то приборы незнакомого вида, похожие на аппаратуру связи. Так и оказалось. Йозеф вытянул из-под крышечки микрофон, нажал несколько клавиш:

— Машину ко второму корпусу. С водителем, без охраны.

В торце здания была лестница, общая для всех трёх этажей. Машина уже ждала прямо напротив выхода. Выставив председателя перед собой, на случай всякой самодеятельности, я крикнул:

— Двери открой!

Ткнув председателя в переднюю, я заскочил на заднее сиденье, следом прыгнула Кошка.

— Держи его шашкой за шею, чтоб не сиганул на ходу. А ты жми на аэродром, и без номеров.

Для убедительности я ткнул рулевому в ухо ствол нарядного трофейного браунинга.

Закрытый Город не зря назывался закрытым. То и дело в дальних перспективах улиц мелькала стена, высокая даже с такого расстояния, а кое-где виднелись высокие, метров по пятьдесят, охранные башни, унизанные ажурными конструкциями. Аэродром находился в западном конце. Полтора километра ровных каменных плит, метров семьдесят шириной, постройки, башенка. Можно на тяжёлом истребителе сесть, при желании. А то и на транспортнике, если руки не кривые.

— Давай к концу полосы. Сейчас должен прилететь, — Йозеф показал водителю на поле.

Обещанный председателем заказчик не заставил себя долго ждать. В небе появилась тёмная чёрточка, быстро выросшая в знакомые по нескольким стычкам очертания летающего крыла. Самолёт плавно снизился, выпустил шасси и красиво, "с присядом", коснулся полосы. А он покрупнее боевых машин, тонн сорок с гаком в нём точно есть.

Звеня турбинами, чёрное крыло подрулило к нам. За носовой стойкой откинулся трапик, по нему сошёл достаточно рослый человек в отлично скроенной и обмятой тёмно-синей форме. Совершенно ничего не говорящие мне значки, шевроны. В тени крыла не было видно лица, зато фигура вырисовывалась чётко.

Я от души загнул по-флотски, сказав цензурно всего четыре слова:

— Везёт мне на баб… — и продолжил:

— Кошка, пригласи её. А ты, товарищ, не дёргайся. Пуля всё равно быстрее.

Рыжая вышла, держа дверку. Её необычный наряд и потрепанный вид воздушную барышню нисколько не смутил. И вообще она держалась так, словно и Кошка и весь джип с его начинкой для неё были низшими существами.

Хорошая это штука — тонированные стёкла, подумал я, упирая браунинг под рёбра новой пассажирке, как только Кошка захлопнула дверь.

Совершенно не теряя ни духа, ни лоска, пленница встряхнула хорошо смоделированным каре цвета "блицметал".

— Потрудитесь объясниться, Йозеф, — говорила она с непонятным, каким-то смутно знакомым акцентом. Как будто она европейка. — Вам этого человека заказывали мёртвым или хотя бы без сознания. А вместо этого он сунул мне в селезёнку ствол.

Председатель, нервно двигая головой из-за близости лезвия шашки, что-то пробормотал на незнакомом языке. Лётчица попыталась дотянуться до него и стукнуть, но я придержал её.

— Мадам, в вашем положении это неразумно.

— Хотя бы шлем снимите, варвар, когда с женщиной говорите.

— Сколько топлива в вашей птичке? — я таки снял порядком настохорошевшую железку. — Я хоть и варвар, но это корыто поднять смогу. Посадить как следует, не уверен, но взлететь точно сумею. И в приборах разберусь. Ковыряние в обломках иногда даёт много полезных знаний. А по дороге вы мне расскажете, чем же я вас так заинтересовал. Рыжая, пощупай её на всякий случай.

Кошка сноровисто облапала лётчицу, из голенища высокого ботинка извлекла узкий кинжал, выгребла из карманов сугубо женские мелочи, не поленилась даже воротник поднять и проверить, нет ли там чего-нибудь вроде струны.