— Что тебе вообще известно о его родном мире? — спросил я, — кроме того, что Айя и ему подобные живут так долго, по нашим меркам?

— Общие сведения, — ответила Муся, — климатические условия, планетография, демография, данные о жизни. Стандартный набор знаний для стандартной энциклопедии.

— Эти данные не закрыты? — зачем-то уточнил я, — в смысле, для наблюдателя?

— Нет, конечно, — ответила Муся, — все равно практической пользы от них мало — ведь координат самой планеты там нет. Так что эти сведения имеют чисто познавательную функцию. Чтобы удовлетворить любопытство наблюдателей.

— И они правдивы? — спросил я.

— Насколько я могу судить, да. Айя не склонен заносить недостоверные сведения в систему. Это может вызвать каскад ошибок и недоразумений.

— Манипулятор он, этот ваш Айя! — вмешался Коля.

— Иначе он бы не смог вербовать наблюдателей, — констатировала Муся, — тут без манипуляций никак. Так что это правда.

— Ладно. Давай начнем с климата, — попросил я, — что с погодой на его родной планете?

— Средняя температура поверхности его родной планеты на десять градусов Цельсия выше, чем на Земле, — начала Муся, — сезонности нет. Давление на экваторе на уровне Центральной равнины в полтора раза выше среднего земного. Из-за стабильности оси направление ветров, практически, не меняется.

— Подождите! — снова вмешался Коля, — так мы долго будем узнавать то, что нам нужно. А у тебя нет, случайно, видео с его планеты? Оно как-то понятнее будет.

— И правда, — согласился я, — может, есть, а?

— Стандартного земного видео нет, — ответила Муся, но я могу конвертировать имеющиеся записи в понятный вам формат.

— Круто! Конвертируй, пожалуйста! — попросил я.

В кабине, со стороны сидений водителя и переднего пассажира в воздухе возник экран. Он мигнул пару раз, после чего возникла картинка: стремительно наезжающий на зрителя оранжево-серый шар. Я успел заметить, что в атмосфере планеты нет облаков.

От экрана, казалось, повеяло жаром. Над кислотно-желтой равниной, покрытой кристаллическими структурами, дрожал воздух. Виртуальная камера чуть поднялась и показала панораму долины, зажатой между двух параллельных горных хребтов. Кристаллические структуры складывались в подобие сот; внутри некоторых ячеек было что-то, похожее на озера. Чуть в стороне от центра поля зрения в поверхности было почти круглое отверстие, над которым поднимался сизый дымок. Камера направилась в ту сторону. На дне этой «дыры» было лавовое озеро; быстро остывающие и темнеющие пласты перегретой породы сталкивались друг с другом, образуя трещины, через которые на поверхность проступала новая лава.

— Н-н-да… — заметил Коля, — малоприятное местечко… как они там вообще выживают?

— А можно показать какой-нибудь город, а? — попросил я.

— У народа, к которому принадлежит Айя, нет городов в привычном нам понимании. Вся поверхность планеты населена равномерно. У каждого индивидуума есть свой участок для жизни.

— А промышленность? Они ведь высокоразвитые. Как они производят разные штуки, вроде космических кораблей?

— Их планета богата элементами, поэтому промышленность энергетически выгодна. Нет необходимости в трансмутации, что является серьезной проблемой для целого ряда миров, которые…

— Так где заводы-то? — перебил Коля.

— Фу как невежливо, — заметила Муся, — я ведь не договорила.

— Извини, — Коля насупился и скрестил руки на груди.

— Ничего. Так вот, они, разумеется, намного обогнали в развитии человечество Земли. Их производственные технологии давно основаны на манипуляциях на молекулярном уровне.

— Можно было бы догадаться, — кивнул я, — если подумать, как ты меняешь кабину или производишь разные штуки, вроде этого телевизора.

— Умница, Тоша, — у Муси не было лица, но я почувствовал, что она улыбается, — народ Айя давно живет в условиях, которые идеально походят им с биологической точки зрения. В полной гармонии со своим миром.

— Говоришь, температура там всего на десять градусов выше? — я с сомнением поднял бровь, глядя на изображение на экране.

— Это в среднем, — ответила Муся, — там, где я сейчас показываю, плюс сорок пять по Цельсию. Кстати, из-за отсутствия смены времен года народ Айя не заселяет приполярные области. Не видят в этом необходимости.

— Не понимаю… — я покачал головой, — но у них ведь шерсть! Зачем она при таком климате? И глаза… я думал, они ночные обитатели!

— Они и есть ночные, — согласилась Муся, — их предки были ночными охотниками. А шерсть — это не совсем то же самое, что есть у земных животных. У народа Айя шерсть — это важнейший орган терморегуляции. В каждой «шерстинке» у них есть капиллярная сеть, которая, кстати, участвует в газообмене. У них более плотная атмосфера, поэтому даже у высших существ сохранились разные способы дыхания.

— Получается, у нас Айя совсем не комфортно! Как он вообще переживает зиму? И как мы могли думать, что он мог построить себе дом аж на Новой Земле… — сказал я.

— На Земле среднее содержание кислорода выше, — ответила Муся, — приспособиться таким, как Айя, можно. Но, конечно, для них это не особенно приятно.

— Он должен любить пустыни. Я думаю, — сказал Коля, — но на Земле их слишком много!

— И вулканы. И высокое давление, — продолжал я, — Муся, а ты сможешь отсюда подключиться к интернету?