Я старался следить за дорогой. Свернув с шоссе Энтузиастов и развернувшись, мы въехали на дорогу, идущую через Измайловский парк. Кажется, она вела к Парковым улицам, но до них мы не доехали — свернули прямо в парк, под шлагбаум, который послушно открылся.

Какое-то время мы петляли по грунтовой дороге. Судя по слою снега — пользовались ей не часто. Потом, после резкого поворота налево, мы съехали вниз и остановились у сооружения, напоминающего старинный грот. Странно — я гулял иногда в этом парке, но ничего похожего на эту постройку припомнить не мог.

Кирпич, из которого был сложен грот, был древним на вид. Он порос мхом, который даже в мороз оставался зеленым, благодаря потоку теплого воздуха, идущего откуда-то из его глубины.

«Прадо» уверенно въехал в темноту в глубине грота, не включая фар. Я почувствовал, что машина развернулась а, когда включилось белое электрическое освещение, успел заметить, как закрылись большие железные ворота.

Следователь заглушил двигатель. Потом посмотрел на своего пассажира.

— Пора? — спросил он со странным выражением голоса, в котором появились нотки торжественности.

— Пора, — кивнул пассажир, открывая дверцу.

Двое захлопнули дверцы. Я заметил, что следователь оставил ключ в замке зажигания. Его уверенность в безопасности сыграла мне на руку: иначе я рисковал быть запертым внутри салона до их возвращения.

Когда они скрылись за поворотом, свет в помещении, куда заехал автомобиль, погас. Я аккуратно открыл дверцу и выскользнул наружу, бесшумно закрыв ее за собой. После этого поспешил в ту сторону, куда ушел следователь и его спутник, ориентируясь на отблески света, который, видимо, сопровождал их путь.

Двигаясь по узкому и сырому тоннелю, выложенному все теми же кирпичами, за пределами пятна света, в котором шли двое, я вместе с ними оказался в странном цилиндрическом помещении, напоминающем тоннель метро. Только рельсов тут, конечно, не было.

Пара остановилась. Белый электрический свет в тоннеле мигнул разок и погас; я приготовился к полной темноте, но, как оказалось, внутренности большого помещения были наполнены призрачным бледно-розовым свечением, которое было незаметно при ярком свете. Только тут я заметил, что на полу помещения, в грязи, копошатся человеческие тела. Точнее, я сначала принял их за человеческие. Потом заметил, их кожа имеет какой-то странный, иссиня-серый оттенок, который даже в розовом свечении сильно отличался от цвета моей собственной кожи.

Следователь и его спутник встали друг напротив друга, и синхронно принялись раздеваться, пока не остались совершенно обнаженными. Их кожа резко потемнела и приобрела такой же оттенок, как у тех, кто копошился на полу. А затем начали меняться лица. Сначала истончился нос, будто втягиваясь вдруг головы, оставляя снаружи только две точки ноздрей. Потом глаза стали круглыми и сместились вниз, на середину лица.

Мне не было страшно; я ведь вообще ничего не боюсь. Но зрелище этих перемен было настолько мерзким, что меня чуть не стошнило. А потом эти двое ступили на пол цилиндрического помещения и опустились вниз, смешиваясь с остальными телами.

Сразу после этого розовое свечение, словно только этого и ждало, вдруг начало тревожно мигать. На секунду я представил себе, что сейчас останусь в полной темноте, среди этих странных копошащихся тел, которое, к тому же, еще издавали странные звуки. Мне почему-то подумалось, что именно так должны пищать огромные летающие тараканы с Мадагаскара.

Но свечение всего лишь поменяло оттенок на зеленоватый и перестало мигать. А потом откуда-то из невидимых источников полилась странная, завораживающая мелодия. Стройные, возвышенные звуки музыки были удивительно неуместны в этом мерзком месте. А потом я заметил, что шевеление тел на полу подчиняется ее ритму, будто образуя с мелодией единое целое.

Я вдруг почувствовал, что хочу оказаться там, среди этих тел. Их движения обещали невиданное и неслыханное блаженство, испытать которое, возможно, есть только один шанс в жизни, и я ни в коем случае не должен его потерять…

Я очнулся от боли в ладони. Правой рукой я настолько сильно сжал стилет, что проколол кожу. Чувствуя, как теплая струйка крови стекает по коже, я зажал рану, потом заставил себя повернуться и двинуться обратно по кирпичному тоннелю, придерживаясь рукой за стену.

К счастью, тоннель не имел никаких боковых путей, иначе я рисковал заблудиться. Возможно, асот мог превращаться в фонарик, но мне совершенно не хотелось выдавать свое присутствие в этом месте. А потом я почуял едва уловимый запах выхлопных газов и нагретых механизмов, запах автомобиля.

Я добрался до «гаража» теперь нужно было решить — скрываться ли в салоне в ожидании «следователя», чтобы выехать с ним, или же попытаться найти выход самостоятельно.

Я решил попробовать второй вариант — очень уж неприятно было находиться в этом подземелье. И, после долгих поисков, обнаружил в железных воротах дверь с утопленной в обшивке ручкой. Аккуратно потянув за нее, я обнаружил, что дверь не заперта, и даже хорошо смазана.