После нескольких неудачных попыток мне даже удалось поймать пару рыбин. В одной из них я довольно уверенно опознал желтоперого тунца. Вторая была похожа на морского окуня, но я решил уточнить ее съедобность у Муси после возвращения.

Под вечер мы вернулись в грот. Который оказался вовсе не гротом, а огромной пещерой. Нам об этом сказала Муся. Потом она успокоила меня, сказав, что добытая мной рыбина действительно морской окунь.

На закате мы развели огонь из синтезированных дров. Я выпотрошил рыбу с помощью асота, услужливо превратившегося в нож, и мы приготовили ее на углях. Это было невероятно вкусно!

— Знаешь… — сказал Коля, — если я действительно умер там, в пещере, то меня устраивает такое посмертие. И смерти действительно бояться не надо.

— Дурак, — констатировал я.

— Сам такой, — обиженно ответил Коля.

— Стоило тебя спасать, чтобы потом выслушивать это? Я умер! Я умер! — передразнил я.

— Ладно, проехали, — Коля махнул рукой, — слушай. А что, если нам прогуляться в эту пещеру, а?

— Тебе что, прошлого раза не хватило? — удивился я.

— Да, но… я не хочу, чтобы это зафиксировалось в сознании. Типо, чтобы потом всю жизнь пещер бояться, — ответил Коля, и добавил чуть смущенно, — я как ты хочу. Чтобы не бояться ничего.

Я посмотрел в его глаза, где играли отблески заката.

— Ну пойдем, — усмехнулся я, — почему нет?

Пещера оказалась огромной. Не чета подмосковному подземелью. Тут были залы в десятки метров высотой, и сталагмиты в два человеческих роста. Мы забрались довольно далеко, любуясь подземными красотами в ярком свете огромного фонарика, в который превратился асот.

— Гляди-ка, тут жили древние люди! — Коля указывал на одну из стен очередного поземного зала.

Я посмотрел в указанную сторону. И действительно, на стене были примитивные изображения людей, вооруженных то ли мечами, то ли палками, которые загоняли в ловушку из сети какую-то темную фигуру. Я пригляделся. Эта фигура мало напоминала оленя или мамонта. Хотя бы потому, что передвигалась на двух ногах. А потом я разглядел другие детали: густая штриховка, которой неведомый древний художник, видимо, хотел показать густой мех. Огромные уши…

— Ну нифига себе… — пробормотал я.

— Ага, — согласно кивнул Коля, — редкость. Мы с тобой первооткрыватели, да?

Коля хотел ночевать под открытым небом, но я настоял, чтобы мы легли в Мусе. Правда, салон трансформировался так, что вместо стандартных окон у нас появились проемы, затянутые тонкой сеткой, которую было почти не видно. Таким образом до нас доходил свежий бриз с моря, казавшийся фантастически приятным после дневной жары.

— Мы надолго здесь? — спросил Коля, лежа на своей кровати и глядя на звезды через прозрачный потолок кабины.

— Не знаю пока, — ответил я, — пока не придумаю, что дальше делать.

— А ты думаешь?

— Стараюсь. Пытаюсь решить, насколько случайности могут быть действительно случайными.

— Ты о чем это? — Коля приподнялся на локтях и поглядел на меня.

— Я не сказал тебе сразу, но там, в пещере. Эти картинки на стенах. В общем, я уверен, что там нарисован Айя.

— Это тот, который тебя обратил?

— Что сделал? — переспросил я.

— Ну, сделал наблюдателем. А как это еще назвать? — Коля пожал плечами.

— Ладно, — кивнул я, — обратил так обратил… да, это он.

— Фига себе он древний!

— Да, я вот тоже удивился… как раз хочу поговорить об этом с Мусей.

— Ты что, раздумывал, стоит ли говорить при мне? — спросил Коля.

— Да, — ответил я после небольшой паузы.

— Спасибо за честность. И спасибо, что не прогнал. Ну, или звук не выключил.

— Я просто представил себя на твоем месте, — ответил я.

— Ну что? Давай тогда говорить, что ли? — Коля улыбнулся, усаживаясь на кровати, — люблю разные тайны и загадки!

— Муся, ты знаешь, сколько лет Айя? — начал я.

— Земных? — переспросила Муся, — точно не скажу. Мне неизвестно, когда он родился в своем мире и сколько времени занял его путь на Землю.

— Можно я? — спросил Коля, глядя на меня.

— Валяй, — согласился я, — Муся, ответь Коле, пожалуйста, ладно?

— Только потому, что ты просишь, — сварливо заметила Муся.

— А сколько времени Айя уже находится на Земле? В земных годах? — спросил Коля.

— Девять тысяч пятьсот тридцать два года, — ответила Муся.

Мы переглянулись.

— Прекрасно… — пробормотал я, — он ещё и древний, как… как…

— Дерьмо мамонта? — уточнил Коля, потом, правда, смутившись, — так, кажется, говорят обычно…

— Мамонты вымерли через несколько тысяч лет после прибытия Айя на Землю, — уточнила Муся, — так что можно найти экскременты этих существ, которые моложе даты прибытия. Не говоря о возрасте самого Айя.