Аристократы распространены среди семей Ле-Мойн. Кроме семьи Айвори. Так почему же Уилл Вэстбрук продал свой процветающий бизнес только для того, чтобы продолжать работать там в качестве артиста, зарабатывая такую мизерную зарплату, которая оставила его дочь в нищете?

Я просматриваю ее досье, ищу график оплаты обучения. Небольшая запись на последней странице указывает на то, что все четыре года были полностью оплачены семь лет назад.

— Папочка продал бар, когда мне было десять.

Я встречаюсь с ней взглядом.

— Он продал свой бизнес для того, чтобы вы смогли учиться здесь?

Сутулясь, она ерзает на стуле, но не отводит взгляд.

— Он получил предложение, которого было достаточно для того, чтобы покрыть четырехлетнюю программу, поэтому он... — Она закрывает глаза, затем открывает. — Да. Он продал все, чтобы обеспечить мне обучение здесь.

И спустя три года он умирает, оставляя ее чертовски разрушенной настолько, что она не в состоянии покупать себе учебники.

Я не стараюсь скрывать презрения в собственном голосе.

— Это было глупым поступком.

В ее глазах сверкает пламя, когда она дергается вперед, сжимая руками край стола.

— Когда папочка смотрел на меня, то видел то, во что стоит верить, еще задолго до того, как я поверила в себя. В этом нет ничего глупого.

Айвори смотрит на меня так, будто ожидает, что я примкну к этому мнению и тоже поверю в нее. Но на самом деле она выглядит как разъяренная, защищающая себя злая, маленькая девочка. Ей это не к лицу.

— Вам больше не тринадцать. Повзрослейте и перестаньте называть его папочкой.

— Не говорите мне, как я должна или не должна его называть! — Ее лицо краснеет в прекрасном оттенке ярости. — Он мой отец, моя жизнь, и вас это не касается!

Господи, над этой девушкой висит груз прошлого, и, учитывая порез на губе, это выходит за рамки проблем с папой. Нетрудно распознать физическое насилие. Однако сексуальная травма — это серьезно. Но от природы я недоверчив, и слишком любопытствую о ней. Несмотря на эти смелые искры в ее глазах, она имеет привычку держать все в себе в целях самообороны, что свидетельствует о том, что кто-то в ее прошлом или настоящем причиняет ей боль.

Я хочу покопаться в ней, выкроить полезные аспекты ее страданий и уничтожить все остальное.

— Он был вашим отцом, и у вас своя жизнь. Двигайтесь дальше.

Мышцы ее лица дергаются.

— Я ненавижу вас.

А я ненавижу, как сильно хочу наказать ее рот, засунув в него свой член.

— Вам удалось продемонстрировать свою незрелость, мисс Вестбрук. Если вы и дальше хотите оставаться ученицей под моей опекой, то прекращаете рыдать как школьница и начинаете вести себя как взрослый человек.

Она шмыгает носом, ее плечи напряжены.

— Вы не очень-то высокого мнения обо мне. — Она осматривает аудиторию, блуждая взглядом по стене из музыкальных инструментов. — Я действительно все испортила.

— Взгляните на меня.

Моментально переводит на меня свой взгляд.

Пресыщенный аромат ее послушания облизывает мою кожу. Я хочу искупаться в нем, попробовать и испытать его.

— Для чего вы здесь? Потому что, когда вам было десять лет, ваш отец решил, что вы станете пианисткой?

Она хмурит брови.

— Нет, это также моя мечта, и я вынуждена проявлять трудолюбие.

Айвори в состоянии цитировать Баха. Тем лучше для нее.

— О чем именно вы мечтаете? — Я открываю файл в разделе приема колледжа. — Согласно этому, у вас нет ни целей, ни амбиций. Что вы собираете делать после школы?

— Что? — В ее голосе дребезжит возмущение. Она встает из-за стола и вырывает лист из моих рук, пробегая взглядом над незаполненными колонками. — Почему здесь пусто? Должно быть, это какая-то ошибка. Я...Я... Я ... Боже! Я была твердо убеждена...

— Сядьте!

— Мистер Марсо, это не так. Вы должны выслушать... — Голос ее ослабевает, испуганно уступая тишине под силой моего взгляда.

Она опускается в кресло с румяным лицом, шелестя бумагой дрожащими руками.

Я прижимаю пальцы к подбородку.

— Теперь спокойным голосом скажите мне, что вы ожидали увидеть на этой бумаге.

— Я собираюсь поступать в Леопольд.

Даже не надейся.

За исключением того, что непоколебимая сила в ее взгляде утверждает, что она решительно настроена сделать это. И то, как она приподнимает подбородок, заставляет меня утверждать обратное.