Сара давит на меня, ее выражение излучает гораздо больше восторга, чем того заслуживает реальность той ночи.

— Что случилось?

— Друг моего брата вышел из дома и прижал меня к ступенькам. Он был таким большим. Везде большим. И сильным. Он знал, чего хочет, и я не в силах была остановить его.

Я не могла предпринять какие-либо конкретные меры, чтобы защитить грудь и ноги от царапания о бетон, когда он брал меня сзади. Рука на моем рте заглушала крики. Звук рвущейся ночнушки раздавался в тишине. Запах его гнилостного дыхания заполнял воздух. И боль между моих ног... разрыв, кровь, болезненность в течение нескольких дней после того, как он брал меня снова и снова.

— Боже. — Сара облокачивается на стену. — Звучит горячо.

Разве?

— Ты такая счастливая. — Она играет с кончиками своих волос. — У тебя огромные сиськи и опыт, и парни, которые постоянно крутятся вокруг тебя. Я хочу этого. Полагаю, я была напугана, но определенно готова к... ну, ты понимаешь... с Крисом.

Должно быть, со мной что-то не так, потому что сиськи, секс и все, что она только что сказала, вызывают у меня тошноту.

— Сара, не надо...

— Между нами говоря, девочки здесь грубы с тобой только потому, что ревнуют. Я имею в виду, посмотри на себя. Парни хотят именно этого. — Она машет рукой, указывая на мое тело. — Неудивительно, что ты переспала с половиной школы.

Желчь комом встает в задней части горла, и я сглатываю несколько раз, чтобы удержать ее внутри.

— О, смотри. Он закончил. — Сара вскакивает на ноги, хватает свои книги и мчится по аудитории, прямиком к Крису.

Часть меня хочет затащить ее на пол и умолять держаться от него подальше. Но другая часть, эгоистичная часть, желает ее согласия. Если у нее будет секс с Крисом, она станет такой же, как я. Может быть, она будет больше общаться со мной, доверять мне. Может быть, я смогу поделиться с ней и другим, более страшным, рассказать о мужчинах и их потребностях.

— Мисс Вестбрук. — Мистер Марсо встает со своего стула, упираясь руками в бедра с холодным взглядом. — Не заставляйте меня ждать.

Глава 8

ЭМЕРИК

Я старательно вчитываюсь в ее ученическое досье, но все буквы сливаются в одно. Я слишком увлечен, все мои мысли обращены к девушке, сидящей по другую сторону моего стола. Другие ученики ушли домой, теперь только я и Айвори, и это необъяснимое влечение.

Ее длинные пальцы сцеплены вместе на коленях, когда она сидит, выпрямив спину, а темные волосы спадают по изящной линии шеи. На губах естественная, как ей кажется, улыбка, но не такая широкая, как у ее предшественников. Сомнительная. Такие улыбки маленькие девочки носят, когда им страшно.

Бросив документы на стол, я наклоняюсь вперед, разрывая невидимый пузырь напряжения.

— Чем вы обеспокоены?

Я знаю ответ, но мне хочется услышать его из ее уст.

— Ничем. — Почесывает пальцем свой нос. Маленький подсказывающий жест. Она лжет.

Достаточно громко ударяю кулаком по столу, чтобы она испуганно ахнула.

— Это последний раз, когда вы лжете мне. — Если придется, богом клянусь, выбью из нее правду. — Скажите, что вам ясно.

На ее горле трепещет выступающая венка.

— Да, я поняла.

— Отлично. — Бросаю взгляд на вырез ее рубашки, глубокую линию декольте и булавку, опасно держащую все это вместе. Быстро отвожу взгляд, сосредотачиваясь на ее лице. — Теперь, ответьте на вопрос.

Девушка обтирает ладонями свои бедра и удерживает меня взглядом.

— Вы, мистер Марсо. Вы беспокоите меня.

Уже лучше. Я хочу, чтобы она кормила меня своей честностью, при этом дрожаще дыша.

— Объясните, что вы имеете в виду.

Она кивает, будто призывает себя к мужеству.

— Вы умный, строгий, как и другие учителя, но с вашим методом и темпераментом грубого ч.. — Поджимает губы.

— Ругательства допускаются в моем классе, мисс Вестбрук. — Я прищуриваюсь. — До тех пор, пока они используются в конструктивной манере.

Она отвечает мне тем же взглядом.

— Я собиралась назвать вас членоголовым, но не уверена, что это конструктивно.

Получается, она все-таки думала о члене.

— Приведите пример моего предполагаемого поведения, и я решу, насколько оно конструктивно.

В ошеломлении она открывает рот.

— Как насчет того, когда мы были в холле? Когда я рассказала вам о своем финансовом положении, и вы... вы улыбались?

Черт, это было заметно?

Я не могу рассказать ей, что улыбнулся, потому что из-за ее уязвимости мой член встал по стойке смирно и затвердел, будто гребаный камень. Но я могу ответить ей честно.