Выпрямившись, он отступает, опуская голову. Неужели он прячет сраную улыбку? Клянусь богом, я увидела ее. Он действительно наслаждается рассказом о моей убогой жизни? Какой ужасный, глупый человек! И это учитель, на которого я должна равняться? Тот, кто возвысит или разрушит меня? Чувствую тупую боль в своих легких.

Когда мужчина поднимает голову без улыбки на лице, холодная глубина его глаз, кажется, манипулирует всем его выражением, превращая его в комбинацию из других лиц, которые преследуют меня во сне.

— Я должен пожалеть тебя?

— Нет, — скриплю зубами. — Я ни за что не позволю.

— Нет? Тогда что? Похоже, ты ожидаешь, что я сделаю для тебя исключение?

— Нет. Просто... — Я еще не встречала более черствого, самодовольного придурка. — Напишите на меня докладную, или что вы там собираетесь сделать.

Я понимаю, что что-то не так, когда он осматривает коридор, чтобы убедиться, что мы одни. Соображаю, что вся эта конфронтация неуместна, когда он наклоняется ко мне и располагает руки на стене, удерживая меня в ловушке. И я знаю, что ничего не могу с этим поделать, когда он шепчет мне на ухо:

— Можешь не беспокоиться насчет своего наказания. — Его внимание сосредоточено на моих губах, затем возвращается к глазам. — Я позабочусь об этом позже.

Вот так, моя сила, храбрость, все, что я хотела бы иметь прямо сейчас, бросает меня в тяжелые объятия страха. Я находилась в таком положении не один раз. Это впервые с учителем, но он ничем не отличается от остальных. Я могу пожаловаться на него, но кому они поверят? Девушке с распутной репутацией или бывшему декану Шривпорта? И хотя я не в состоянии одолеть его, знаю, что смогу выдержать это. Я могла бы даже все это время управлять своими эмоциями, как будто играю Ноктюрн Шопена ре-бимоль мажор.

Я вздрагиваю, когда его рука поднимается, ожидая, что мистер Марсо схватит меня за грудь, но он берет мой подбородок, всматриваясь в мои губы.

— Тебе нужно в медпункт, чтобы оказали помощь с порезом на губе.

Пока он не освобождает меня, опуская руки в карманы, я осознаю, что дрожу. Мужчина делает шаг назад, широко расправив плечи. И сильный холод охватывает мое тело.

Он смотрит на меня арктическими голубыми глазами, и я не уверена, должна ли идти в кабинет медсестры или ждать, когда меня отпустят. Почему-то это важно. Как будто он проверяет меня. Но я жду.

Он взбалмошный, бессердечный мудак, однако удивил меня тем, что не прижался своим ртом к моему, не шарил своими пальцами между моих ног. Он... отступил?

Может быть, у меня все еще есть шанс доказать, что я не просто нищенка, которую можно облапить за пять минут в коридоре учебного заведения.

Повторяющееся отчетливое тиканье наполняет образовавшуюся между нами тишину. Я следую за шумом своим взглядом вдоль его галстука и жилета, визуально прослеживая темные волосы на его обнаженном предплечье, и останавливаюсь на механических часах на запястье.

Движущиеся колесики с зубчатыми наконечниками кружатся внутри огромного циферблата, тикают, измеряя ритм времени, как метроном. Будет ли каждый тикающий момент, который я провожу с ним, необратимой связью в будущем? Или он будет держать меня здесь, теряя время в настоящем?

— Мисс Вестбрук.

Он резко привлекает мое внимание к своему лицу: заостренные линии его челюсти, темные оттенки щек, которые вскоре покроются щетиной, и изгиб губ, которые не были травмированы обстоятельствами. Он кажется неприкасаемым. Возможно, его кулаки такие же жестокие, как и его привлекательность. Просто, глядя на него, складывается ощущение, что я вдыхаю полные легкие огня.

Потому что он опасен, и он, кажется, знает об этом также, поскольку нетерпеливо тычет своим пальцем по направлению кабинета медсестры, и его голос сквозит безотлагательностью.

— Иди.

Я разворачиваюсь и спешу по коридору, ощущая его тяжелый и приклеенный взгляд к моей заднице.

Глава 6

ЭМЕРИК

Айвори не оборачивается, даже не осмеливается посмотреть на меня, когда стремглав мчится по коридору. Но безумный темп ее шагов говорит о многом. Я оказываю эффект на нее. Не своей профессиональной значимостью, а мужским присутствием. И пугаю ее.

На моем лице растягивается широкая улыбка.

Стоя в одиночестве в длинном коридоре, я все еще ощущаю происходящее «что, если» между нами. Догадываюсь, что она представляла нас вместе, когда была прижата мною к стене. Я также уверен, что она чувствовала обмен энергией, возможно, даже ненавидел это, из-за чего задерживалось ее дыхание, и расширялись зрачки. И все же она ждала, когда я разрешу ей уйти.

Зная о том, что я наблюдаю ее бегство, ее фигуристое тела невинно покачивается, будоража хищника внутри меня. Просыпается потребность преследования.