Она вновь коснулась одного из шрамов:

— Уж я в этом хорошо убедилась.

Элаикс мрачно скрипнул зубами.

— А теперь можешь рассказать подробнее, что происходит?

— Зреет бунт, — она задумалась и добавила. — Причем драка намечается нешуточная — на моей памяти такого еще не случалось. Кажется, поднимется вся Ганнория, может даже, из-за реки кто придет. Мы, пока ты валялся, поспрашивали народ. Чуть ли не все племена готовы навалять империи.

— Не понимаю одного.

— Чего же?

— Почему до сих пор нет армии.

— Кто их знает, — пожала плечами Эльра. — Может, выжидают. Может, магистрат, присланный императором, туп, как пробка. А может они уже тут, просто мы не знаем. Какая разница? Тебе нужно лежать и поправляться. Скоро будет жарко, и мы сможем отлично подраться.

Она говорила с такой уверенностью, что даже не беседуй Элаикс с демоном, все равно поверил бы каждому слову.

«Все-таки хорошие ребята мне попались в отряд», — подумал тимберец, говоря вслух:

— Отдохнуть, говоришь? С милой девочкой в постельке? Небось, для того и подложила.

— А ты что, хочешь, чтобы я составила тебе компанию вместо нее? — включилась в игру Эльра.

Элаикс улыбнулся и окинул взором фигуру северянки.

— Да, ты была бы лучше, а то больно уж эта тощая.

Северянка показала ему неприличный жест, однако Элаиксу показалось, что она слегка смутилось.

«Странно, разве она не девчонок любит? Вот и пытайся понять этих женщин», — подумал юноша.

— Не хочу я сейчас никаких фариек, просто посплю, так будет лучше. Поэтому оставь меня. Ее можешь забрать с собой.

Он зевнул — разговор отнял почти все силы, а их следовало беречь, чтобы поправиться к началу заварушки.

Эльра кивнула, но осталась в комнате.

— Да?

— Я рада, что ты жив, — проговорила она и, резко развернувшись фариец, вышла прочь.

Когда дверь закрылась, Элаикс разбудил свою имперскую рабыню — вот так словосочетание! — и отправил ту вслед за госпожой. Как только комната опустела, он закрыл глаза и уснул.

Юноша восстанавливал силы с такой скоростью, что с трудом верил собственным глазам. Что уж говорить про подчиненных, которых за последние дни стало почти в три раза больше, — они смотрели на своего Старшого или Южанина, как начали называть Элаикса, точно на бога.

Впрочем, юноша и не возражал против подобного преклонения. Напротив, оно было удобным — приказы исполнялись быстро и четко, никто ничего не спрашивал, не задавал лишних вопросов. Ну и, что уж тут скрывать, это действительно было очень приятно. По-старому к нему относились лишь Первые, как новички стали называть пятерку его офицеров. И это тоже устраивало юношу.

На пятый день после пробуждения Элаикс окреп настолько, что вышел в город. Было душно, сыро, пахло надвигающейся грозой.

Несмотря на погоду народу на улицах оказалось много. Они кучковались, перешептывались и вообще вели себя на удивление странно. Управляй Элаикс Раэлином, давно бы уже послал солдат в районы, заполоненные беднотой, приказав тем бить всех, кто просто косо посмотрит. Но отчего-то этого не происходило.

Юноша, поддерживаемый под руку Аладаном, которого сам и прихватил, шел и радовался солнцу — дни в мрачной затхлой комнате, походившей на склеп, нельзя было назвать очень приятными. В памяти то и дело всплывали воспоминания о годах рабства.

А еще Элаикс размышлял о словах демона, он не переставал думать о них все это время, сам не зная почему, испытывая самый настоящий страх перед возможностью окунуться в бурный поток. Неизвестность откровенно пугала и Элаикс так до конца ничего и не решил. Его люди проводили время в праздности, наслаждаясь заслуженным отдыхом, отсыпаясь и отъедаясь, и, наверное, никто из них и не подозревал, как муторно на душе у командира.

Опять некстати в памяти всплыл образ невысокого юноши, на сей раз к нему добавилось имя.

— Трегоран, — прошептал Элаикс, точно пытаясь распробовать слово на вкус.

Он был уверен, что с этим именем связано нечто важное, и что если только он вспомнит это, то сможет двигаться дальше.

Но как быть назревающим восстанием? На что решиться?

Голова опять разболелась, и раненый сильнее оперся на своего однорукого провожатого, стараясь выкинуть прочь все посторонние мысли.

Наконец они добрались до лотка с жареным мясом. Тут всегда толпились тощие оборванцы, привлеченные запахом еды, и не менее тощие псы, частенько этой едой становившиеся.