Было очень тепло и хорошо. Пахло ромашками и дикой травой.

«Наверное, я на лугу».

Эта мысль всплыла из колодца пустоты, плескаясь на поверхности рассудка.

«Я. А кто я? Где? Как же приятно и тепло! Хорошо».

Новые мысли. Одна цепляется за другую и тащит третью. Точно звенья большой цепи. Это почему-то смешно.

«Почему? Так, нужно понять, кто я? Я — Элаикс. Да? Да. Хорошо. Где я?»

Кажется, в шее что-то хрустнуло.

«Шея? У меня есть шея?»

Снова.

«Так, на чем мы остановились? Я — Элаикс. И я…Я…»

Знание обожгло, как огонь.

«Я был тяжело ранен!»

Вслед за знанием пришел страх.

«Я умираю? Нет, не может быть! Этого не должно быть!»

Страх сменила злость, мрачная, неукротимая, готовая вот-вот переродиться в сметающую все на своем пути ярость.

«Нет! Я! Не! Умру! Глаза, откройтесь! Немедленно!»!!

Он и сам не до конца понял, как, но тело повиновалось. Веки — тяжелые, налитые свинцом, — дрогнули. Снова упали. Но Элаикс и не думал останавливаться — он напряг все свои силы и с неимоверным трудом разлепил глаза.

Было темно и невыносимо душно. Он понял, что лежит на кровати, укрытый доброй дюжиной толстых шкур.

— Я потерял много крови, — беззвучно шевеля губами прошептал юноша. — Меня укрыли.

Он вновь ощутил запах ромашки и трав и что-то, напоминающее легкое дуновение ветерка. Нужно было повернуть голову и посмотреть, но тело категорически отказывалось слушаться. Лишь приложив невероятные усилия, он каким-то непостижимым образом сумел напрячь шейные мускулы и посмотрел вправо. Увиденное заставило его глаза широко распахнуться — рядом с ним спала фарийская девушка, та самая, которую он отдал Эльре. Причем, кажется, голая.

— И как это понимать? — проворчал он.

— Ты проснулся? — раздался голос из-за спины, и тотчас же над ним возникло освещенное лампой лицо Эльры. Изуродованная девушка перегнулась через лежанку и с тревогой следила за своим командиром. — Пить хочешь?

Только тут он почувствовал страшную, иссушающую жажду и кивнул.

Она пропала, загремела посудой и уже спустя несколько мгновений оказалась рядом с кружкой в руках. Элаикс с благодарностью принял воду и жадно выпил ее. Тотчас же стало лучше, в мозгах прояснилось.

— Может, объяснишь одну вещь? — прошептал он.

— Какую именно?

— Что эта фарийка забыла в моей постели?

— Греет тебя, — пожала плечами Эльра. — А я присматриваю за вами обоими.

— Ну да-а, это все меняет, — фыркнул он. — Я думал, ты убила ее.

— Зачем портить такую милашку? — Эльра потрепала спящую по голове, и девушка что-то пробормотала. — Она развлекает меня, а если хочешь, может позабавить и тебя. Ты, кажется, говорил, что не против отведать имперскую сучку.

Элаикс кашлянул, стараясь скрыть смущение и раздражение — ему было неприятно осуждать подобные вещи с вульгарной северянкой. Он решил все-таки не ругаться, и потому перевел разговор на другую тему.

— Можешь рассказать, что случилось после того, как я потерял сознание?

— Тебя забинтовали и перенесли сюда.

— Сколько времени прошло?

— Трое суток.

Элаикс тихо выругался. Он понял, что правая рука начинает повиноваться, пускай и с трудом, и аккуратно переложил ее на грудь — та была забинтована. Эльра уловила это движение и поспешила дать объяснения.

— Не волнуйся, органы не задеты. Просто тычок кинжалом в солнечное сплетение.

Однако в ее голосе не было уверенности, и Элаикс моментально уловил это.

— Просто?

— Ну, не совсем, — отозвалась северянка. — Твоя рана заживает ненормально быстро. Бартих, когда зашивал, сказал, что она выглядит так, словно была нанесена с половину луны назад.

Это не удивило Элаикса, и он ограничился кивком.

— Кстати, а где все? Почему тут только ты?

— Надеялся, что все соберемся у твоего одра? Напрасно. Как вернулись, у всех нашлись более важные дела, сейчас такое творится…

— Такое? — переспросил Элаикс, заранее зная ответ. — Что происходит в городе?

— Трущобы бурлят, а из-за стены побежали первые крысы, те, кто поумнее.

— Фарийцы?

— Нет, ганнорцы. В чем имперцам не откажешь, так это в упорстве — они укрепляют внутренний город. Не забывай, в Раэлине и окрестностях много бывших легионеров, получивших земли в награду за ратные подвиги, — тут девушка почесала один из безобразных шрамов на своем подбородке, — и, что бы мы о них ни думали, яйца у этих парней есть.