— Подшутила? — поинтересовался я, не удержавшись от фырканья.

— Нет. Зачем? Перечислила все основные позы, что и когда требовать, как правильно давить, чтобы получить желаемое. Даже кое-какие кадры скинула на инт. Пусть мальчик отвлечётся! Когда ещё такая возможность выпадет — почувствовать себя хозяином положения. Он потом, конечно, отработал… Милый был мальчик. До сих пор его вспоминаю. А у тебя как с кошками? Как вы с ними уживаетесь? Они же у тебя весьма и весьма норовистые республиканки… и тут ты — такой весь из себя самостоятельный и инициативный. Кошак!

— Ты неправильно его научила, кошка, — я окончательно приподнялся на руках и с серьёзной миной на лице вглядывался в её глаза.

— Да?.. — чуть даже растерялась девочка.

— Знаешь, как правильно должен вести себя мужчина с женщиной у внешников? Уверенно. Даже если не знаешь, как нужно делать — делай вид, что знаешь всё, лучше самых отвязных мачо. Главное — показать видимость, продемонстрировать чувство собственного достоинства, спеленать женщину обаянием и харизмой. Плевать, что это твой первый раз! Главное — держать лицо. Там же, в сущности, ничего особо сложного нет. Вдвоём быстро разберётесь, а если девочка ещё и опытная, то и вообще — сделает вид, что у тебя всё получается, ну а потом и сама втянется. Ей главное почувствовать плечо, почувствовать силу.

— Издеваешься?

— Отнюдь. Просто забавляюсь, — и я снова наклонился, продолжая выцеловывать мышцы живота чертовки. — А с кошками у нас всё отлично. Боевые приёмы в постели сразу переводят тебя в разряд равноправных партнёров. Ещё и татами, плавно переходящее в секс… Я за них глотки рвать готов, девочка. Убивать по слову своей Старшей, не задумываясь. Они — моя семья. Та, которой у меня никогда не было раньше. Валери… не успела. Но сделала для меня столько… Слушай, — я вновь приподнялся, и на этот раз вглядывался в её лицо с неприкрытым любопытством. — А ты в самом деле Высшая валькирия? Я как-то по-другому привык их видеть, в другой роли.

Высшая тут же привстала на локтях, распахнула свои огромные глазищи и уставилась на меня, с бесенятами во взгляде.

— Тёмная Мать была чистой десантницей. Кого ты ещё знаешь из Высших?

— Тину А`Гийн, Смерть.

— Вот она уже ближе… Девочка занимается в большей степени натаскиванием кошек, разрешает сложные ситуации, плотно работает по переформированию стай. А я… как уже говорила — силовик, администратор, поддерживаю порядок на острие социальных преобразований, в колониях. А вообще… ты же знаешь, как становятся Высшими?

— Взрывной рост кондиций из-за стресса войны?

— Где, как думаешь, в Хозяйственной Основе испытать взрывной рост?..

— Хм…

— Лишь менее десяти процентов Высших умудряются найти себе стресс где-то в мирной профессии. Остальных поставляют валькирии и дальняя разведка. Реже — ласточки. У них просто специфика слишком отличается… Давно установлено, что эмоциональный накал в замкнутых воинских коллективах значительно превосходит таковой в коллективах гражданских. Прошедшие армию навсегда и предельно чётко запоминают наиболее яркие переживания времён службы. Конечно, тут играет роль замкнутость, оторванность военных от гражданской жизни, что порождает хронический дефицит отдушин — поэтому те отдушины, которые всё же удаётся найти, приносят больше эмоций. Своего рода закон сохранения энергии в действии. Девочки в таких коллективах близко к сердцу принимают многое из того, мимо чего прошли бы в обычной жизни. Но куда большую роль играет всё же стресс войны или парения на грани жизни и смерти в дальней разведке или терраформинге. А это означает… Правильно. Республика не может существовать без войны или надрывного исследования новых миров, потому что только там могут пробиться сквозь скорлупу физиологии кондиции Высшей. Даже ласточки чаще всего проклёвываются в истребительной авиации, где ты по-другому видишь ситуацию боя, где ты ближе к противнику, менее защищён. Хронический дефицит специалистов уровня Высших — одна из причин, почему нам разрешено жить до двухсот пятидесяти лет, но даже это плохо помогает. Очень редко девочки вытягивают так долго, сохраняя кондиции…

— Второй раз слышу от Высшей про кондиции и срок жизни. Моя орденка настоятельно рекомендовала подумать, почему так, но… только какие-то банальности приходят в голову.

— Возможно, это потому, что тебе ещё рано думать о таких вещах?..

— Рано?

— Ну да. Республиканки в молодости редко задумываются о причинах искусственного ограничения срока жизни. Когда впереди целый век — он кажется неимоверно громадным, зато когда подходит к концу… Невольно начинаешь задумываться, почему так.

— А ты задумывалась? Не только про Высших, но и про простых республиканцев? Поделишься выводами?

— Почему бы и нет?.. Что тебе рассказывали до меня?

— Срок жизни ограничен из-за необратимого старения мозга. Ещё что-то с эмоционально-волевым аппаратом…

— Одним словом, от тебя просто отмахнулись. Или посчитали, что и этого пока достаточно.

— Вот как? Но… Хотя да, ты права. Мне было не до глубоких изысканий, я тогда впервые провожал на солнце валькирию. Был сам не свой после солнечной станции. Ещё и Тина какое-то своё очередное испытание на психологическую совместимость стаи устроила…

— Тебе рассказали о следствии. Не о причине. Понимаешь разницу?

— Да.

— Старение мозга — это искусственное ограничение. Я думаю, за столько веков вполне могли придумать способ обновления нервной ткани. Хотя бы частичной, чтобы смягчить последствия для всего мозга.

— Думаешь, его скрывают?..

— Скрывают?.. Ты о чём?.. Нет. Им просто не занимаются. Возможно, уничтожают и запрещают подобные исследования. Ну сам посуди. Каким ещё органом ограничивать жизнь? Ведь руки, ноги, почки, сердца — всё это меняется, сродни расходникам. Не говоря уже о регенерации ткани в ещё сохранившихся хотя бы частично органах. А вот мозг — это да. Самый сложный орган человека. Вполне логично именно им ограничить жизненный цикл. Не находишь?