Когда музыка стихла, первым прозвучавшим в притихшем зале звуком стал мой звериный рык. Я резко встал, будто распрямилась до того сдавленная в теле пружина, и предельно бесцеремонно сграбастал девочку себе на руки. Лишь когда кошка оказалась подхвачена под спинку и колени, прижата что есть силы к груди, а её ладошки в ответ оплели мою шею, я смог наконец выдохнуть. В тот же миг зал взорвался аплодисментами. Кто-то кричал. Нас поздравляли с великолепным танцем, сыпали словами восхищения, но ни я, ни она не видели никого вокруг. Весь наш мир схлопнулся до размера пелены, и ещё уже — до размера глаз партнёра. Да и зачем он нужен — это мир, если есть поистине бездонные глаза, открывающие путь в бескрайнюю душу?

Я так и отнёс девочку за наш столик. Усадил в кресло. Встал перед ней на колено. Кокон тут же утратил прозрачность, одновременно со взглядами отсекая и звуки. Чертовка благосклонно запустила пальчики в мои волосы. Раздвинула ножки и призывно качнула головкой. Я с каким-то священным трепетом отодвинул в сторону кружевное чудо её трусиков, за время танцев ставших чем-то сродни волшебному артефакту. Валькирия почувствовала мой настрой и заливисто рассмеялась — впрочем, когда я приник поцелуем к её горячему лону, смех мгновенно перетёк в сладострастный стон. Глаза республиканки подёрнулись паволокой, а потом и вовсе закатились, смежаясь ставшими неподъёмными веками. Ну а в мой, сейчас особенно уязвимый имплант нежно, страстно и настойчиво впились её ментальные коготки, так что уже мой стон продолжил её, сливаясь с ним в единый вздох удовольствия, сплетаясь неразрушимым канатом эмоций и чувств… На несколько бесконечных минут мы просто выпали из реальности.

Потом долго сидели, медленно цедя вино, обмениваясь откровенными взглядами. В глубине наших глаз поселилась страсть, но она пока не спешила выплёскиваться наружу. Только в острых взглядах, да мягких касаниях бокала о бокал. Теперь вокруг республиканки клубилась плотная взвесь её роскошных каштановых волос, и я нет-нет, да пробегался взглядом по хитросплетению плотных прядок.

— Признаюсь, Кошак, я чуть было не нарушила собой же установленные правила, — протянула снежка, поглядывая сквозь бокал куда-то мимо меня. — Безумно захотелось заменить твой язык… твоим же клинком. Только в последний момент удержалась. Оказывается, рядом с таким горячим мальчиком очень сложно держать свою страсть в узде! И ты знаешь, я кажется поняла, почему Тёмная Мать так стремилась оказаться с тобой в одном управляющем коконе… Дело даже не в том, что там можно в любой момент перейти к сладкому. Дело в самой возможности так поступить в любой момент времени. Считай, ты уже имеешь всё, что тебе нужно, только руку протяни. И осознание этого немного притупляет страсть.

— Если бы ты вовремя не включила имплант, Илина, возможность уже стала бы действительностью вне зависимости от твоих желаний, — усмехнулся в ответ.

— Тут ты прав. Даже спорить не хочу. Ты бы стал тем последним камешком, что обрушил бы камнепад безумной страсти… Но знаешь, я почувствовала и кое-что ещё, и это стало для меня куда большим откровением, — кошка замолчала, баюкая в руках бокал. Потом, подумав, продолжила. При этом она больше не смотрела мимо, её взгляд, не хуже змеиного, вперился в мои глаза. — Защищённость, Кошак. Здесь, в колониях, я постоянно под генератором защитного поля. Положение располагает, — коротко хмыкнула госпожа Координатор. — С тобой же… я впервые ощутила подлинную защищённость. Настоящую, а не иллюзорную, как от генератора поля. Думаю, именно это ощущение стало в своё время последней каплей, заставившей О`Стирх перешагнуть через въевшиеся за десятилетия привычки. Гордая, независимая, она была кем угодно, только не дурой. Ощущать под собой мощь даже не линкора — Планетарного разрушителя — дорогого стоит! Персональную, абсолютно преданную, находящуюся постоянно под рукой — это ли не мечта любой Высшей? Гордый интеллект под защитой непроницаемых полей. Усиль тебя стаей — и по штабам, в самое пекло! Одно слово — и враги у твоих ног! Это должно возбуждать опытную десантницу почище секса! Так что отдельное тебе спасибо за пелену, Меч Республики! Под ней я по-настоящему спокойна… Уже ради одного этого стоило надеть это дурацкое платье!

— Чтоб ты знала: это взаимно, кошка. Как ты ощущаешь мои поля, я ощущаю твою интеллектуальную мощь. Знать, что в твоих объятиях высший продукт генетической программы гордой звёздной республики… С историей освоения космоса не в одну тысячу лет… Ощущать всю силу интеллекта любовницы… Знать, что ты — клинок в её опытных и смертоносных руках… И не просто любоваться такой опасной красотой со стороны, а быть частью её, в любой момент иметь возможность обнять, прижать к сердцу, а в ночь ощутить всю её человечность… Нет, тут всё взаимно, Высшая! Не думай, что можешь закидывать меня комплиментами, ничего не получая взамен.

Мы поулыбались друг другу, соприкоснулись бокалами, выпили. И в этот тонкий, глубоко интимный момент я ощутил своими полями лёгкие уколы. Будто кто-то пытался пробиться сквозь возведённые щиты — причём не со злого умысла, а из благих побуждений… Связь. Точно!

— Кошка, ты не ждёшь вызова? Кто-то хочет к нам пробиться.

— Открой, милый. Я уже, пожалуй, пресытилась защищённостью под твоими полями. Продолжим во время танца.

Стоило мне опустить кокон, и перед нами возникла голограмма убелённого сединой мужчины с острым пронзительным взглядом. Он коротко поклонился нам с Илиной — но по манере держаться было заметно, что поклон этот в куда большей мере адресован моей очаровательной спутнице.

— Госпожа Координатор. Вынужден побеспокоить вас лично. Всё ли вас устраивает в обслуживании? Мне показалось, приставленный к вам с кавалером работник недостаточно расторопен.

— Да?.. Я этого не заметила, уважаемый, — благосклонно улыбнулась старику республиканка. — Всё, что нам сегодня нужно — так это поменьше назойливого внимания. Ну… и ещё вина, но время для него почти вышло.

Мужчина понятливо поклонился ещё раз, и тут же отключился, всем своим видом демонстрируя готовность услужить так, как потребно высокой гостье.

— Ну а ты, милый? Доволен ли ты сервисом? — провокационный вопрос прозвучал предельно невинно.

Я посмотрел на едва надрезанный кусок отбивной в хрустящей корочке, мазнул взглядом по каким-то салатикам, к которым даже не прикоснулся, и вернулся глазами к образу своей визави. Подался вперёд, демонстрируя всю серьёзность последующей фразы.

— Если ты думаешь, Илина, что рядом с тобой я стану обращать внимание на что-либо ещё — ты ошибаешься, — слова срывались с губ тяжеловесными глыбами. — Мне плевать на еду, на сон, на этих людей вокруг. Мне нужна ты. Ты — моя кошка, я — твой кот. Всё остальное не важно.