— Ну, подходи если что, меня у ЦУМа можно найти.

Сижу в кухне на табурете, передо мной металлический тазик — чищу столовые приборы. В соседнем магазине купил соду с лимонной кислотой, так как не нашел знакомые чистящие средства. Теперь изображаю из себя горничного, или как там они называются, которые в арабских странах в отелях трудятся, где местным бабам запрещено обслуживать туристов.

Сегодня вообще весь день прошел в домашних хлопотах — никаких приблуд облегчающих труд у меня нет, так что пришлось орудовать веником и мыть пол на карачках. Сейчас еще лебедя из полотенца скручу и можно будет мастер-класс на берегах Красного моря давать.

Звонок прозвучал пронзительно. Ругаясь на английском, я стащил с рук резиновые перчатки и пошел открывать дверь. На лестничной площадке стоял уже не молодой мужик в милицейской форме.

— Здрасьте, — перешел я на русский.

— Лейтенант Опанчук, ваш участковый, — представился он, махнув перед моим лицом удостоверением. — Предъявите документы.

— Основание?

— Установление личности, — охотно пояснил он. — Стало известно о новом жильце, вот, пришел проверить.

— Быстро вы, — пробормотал я себе под нос и уже громче, — проходите.

Я шагнул в глубь квартиры, пропуская участкового.

— Только что переехали? — спросил он, осматривая комнату, когда я искал место, куда засунул паспорт — единственный документ, который у меня на данный момент был на руках.

— Ага, вчера, — подтвердил я, запинаясь за разобранную кровать, что привезли утром и собрать которую должен был мастер, что обещался приехать вечером.

— А кем вы приходитесь Сусловым? — участковый прошелся взглядом по упакованным в коробки деталям мебели и матрацу, что занимал половину комнаты.

— Знакомые знакомых, попросили пожить, присмотреть за квартирой, а я согласился. Мне тоже хорошо: в общагу девушку не пригласишь, а здесь самое то, — озвучил я легенду, составленную еще Эдмундом.

— Вот так прямо и доверили знакомому знакомых? — высказал сомнение лейтенант.

— А чего мне не доверить? — деланно удивился я. — У меня отличная характеристика от комсомола. Да и я ваш будущий коллега, — посчитал я полезным приоткрыться. — Вот, пожалуйста, — я, наконец-то, отыскал паспорт и протянул его участковому.

— Будущий коллега? — заинтересовался участковый, изучая документ и сличая со мной фотографию.

— Следователь в Индустриальном РОВД, — кивнул я, — сейчас проверку прохожу.

— Проживать здесь один будешь? — спросил лейтенант, перейдя на "ты".

— Один, — подтвердил я.

— А прописку когда сменишь? У тебя она пока студенческого общежития, — указал он мне на мою оплошность. Точно ведь, забыл сменить, надо будет съездить выписаться, и, главное, комендант про прописку не заикнулся. Рано что ли еще?

— Сменю, — пообещал я.

— Держи, — протянул он мне паспорт обратно.

Я было его уже забрал, но участковый в последнюю секунду попридержал документ.

— А по какому это ты говорил, когда дверь мне открывал? — с прищуром задал он мне коварный вопрос.

— По-английски, — не стал я изворачиваться, — мне старшая сестра запрещает ругаться, вот я и привык мат английскими словами заменять.

— Мудрено, — задумался он, но хватку ослабил.

— Мы не ищем легких путей, — глубокомысленно заявил я, пряча паспорт в карман.

— Кто мы? — вновь насторожился служивый.

— Советские люди, — пояснил я.

— Ааа, — протянул участковый. — А ведь точно, — хмыкнул он, обдумав услышанное.

Мы распрощались с уже улыбающимся участковым, и я вернулся к тазику, будь он неладен. Увидели бы меня сейчас бывшие друзья, решили бы что я ввязался в какой-то мудреный спор или просто сошел с ума, раз не вызвал клининговую службу.

Ближе к вечеру подтянулся, сдержав обещание, сборщик мебели, и наступившая ночь, оказалось первой в этой жизни, когда я спал на удобном ложе. Подо мной ничего не скрипело, я не проваливался и не норовил свалиться на пол из-за узости кровати.

Утром после завтрака, который у меня состоял из четырех яиц, поджаренных на новой сковородке, я потопал искать ближайший пункт проката. С помощью местных мне удалось уложиться в полчаса, вот только пришел я рано. До открытия пришлось прождать еще двадцать минут. Со мной возле крыльца топтались две женщины неопределенного возраста, сразу же указавшие мне мое место — строго за ними.

— За цветным телевизором охочусь, — поделилась со мной одна из них, — вчера под закрытие говорят что-то привезли в большой коробке.