Беру кожаный черный портфель небольшого размера, лишь бы документы влезли и выхожу из квартиры. До райотдела двадцать пять минут прогулочным шагом — выяснил на днях в разведывательных целях. Местный общественный транспорт у меня вызывает стойкое неприятие, служба такси здесь не развита, своего автомобиля нет. Вот и остается вариант — добираться до работы пешком.

Мне нужно прибыть на место к девяти, а сейчас полдевятого утра. На улице много народу — тоже спешат на работу, многие тащат на прицепе недовольных ранней побудкой детей, что оглашают окрестности ревом.

Обгоняю тройку что-то громко обсуждающих мужиков. Улыбаюсь идущим мне на встречу молодым женщинам. Слышу в ответ неожиданную реплику про иностранца. Оборачиваюсь и посылаю незнакомкам воздушный поцелуй, те в ответ смотрят на меня широко распахнутыми глазами. Настроение выравнивается. Оставшийся путь проделываю, вспоминая события прошедших двух недель, что пролетели как-то незаметно и большей частью в ничегонеделании. Словно набирался сил в преддверии грозных дней.

Медкомиссию я прошел и был признан к службе годным. Тестирование тоже прошло нормально, заполнил длиннющий опросник с хитроумными вопросами типа "Восхищаетесь ли вы мошенниками?" и "Пройдете ли вы мимо упавшего человека?" и три варианта ответа — "да", "нет", "не знаю". Еще был тест на абстрактное мышление и логику с построением и поиском схожих фигур из предложенных. Была мысль проставить галочки наобум и быть признанным негодным по причине умственной отсталости и девиантного поведения, но решил, что этот финт не пройдет, у них же мой диплом лежит, а там средний бал четыре с половиной, и положительная характеристика от комсомола. Наорут и пошлют на пересдачу — и это все, чего я добьюсь своим демаршем.

Так что пришлось погрузиться в тесты и отрабатывать их всерьез. Нарешал на "рекомендован" к службе. Самый высший результат — это "рекомендован в первую очередь", аутсайдеры — "рекомендован в последнюю очередь" и "не рекомендован". Огорчаться мне или радоваться — пока не определился. Не охота думать, что до высшей оценки интеллектом не дотянул, буду считать, что сыграла роль моя социальная чуждость. Так и порешим.

Еще за это время наконец-то поменял прописку — сменил одно общежитие на другое. Когда пришел выписываться, меня в главный корпус университета подтянули, где с упреком "чего раньше не пришел, у нас же отчетность!" выдали деньги в размере ста пятидесяти рублей.

Нашел фотоателье и проявил пленку. Снимки получились нечеткими, но прочесть текст было можно. Осталось перевести. Для этих целей я купил русско-немецкий словарь, но рукописные буквы тормозят перевод.

Более-менее устроил быт, все-таки поклеил новые обои, правда дешевые бумажные, с абстрактным рисунком, два раза постирал на чудо-агрегате. Холодильник урчит и всхрапывает, сообщая мне что я не один в этой чужой квартире. Раздобыл новое сидение для унитаза, а вот туалетной бумаги, весь город обошел, но не нашел, пришлось купить обычную вату в аптеке, жесткие, красящие свинцом, газеты — не для попаданцев.

В общем, жизнь налаживалась вплоть до сегодняшнего дня. Не знаю, как там дальше пойдет, но я сосредоточен и готов дать отпор агрессорам. С таким настроем я и взбежал на крыльцо, где увяз в пробке возле дежурной части. Нет, никакой проверки документов не было, на входе толпились вызванные в отдел обычные обыватели, что пытались вызнать у дежурного, куда им податься в этом трехэтажном здании, чтоб найти искомое. Из-за чего сотрудникам приходилось преодолевать препятствие и пробираться к вожделенной лестнице. Их примеру я и последовал. Мне нужно было на третий этаж в кабинет начальника следствия.

Возле двери с нужной табличкой никого не было. Я постучался, но не дождавшись приглашения, сам открыл дверь. В кабинете сидели две женщины в гражданской одежде. Молодая, что, не отвлекаясь, печатала на машинке и постарше, которой навскидку было около сорока. Стало понятно, что кабинет проходной, а сам начальник сидит за следующей дверью.

Та, что постарше, при моем появлении подняла взгляд от лежащих перед ней на столе бумаг и строго посмотрела на меня.

— Молодой человек, вам кого?

— Здраствуйте, — перешагнул я порог и широко улыбнулся. Молодая, перестав стучать по клавишам, ответила мне тем же, а вот старшая психологическому приему не поддалась.

— Вы верно Чапыра? — изучающе уставилась она на меня поверх очков.

Короткие завитые волосы, аккуратным образом уложены. Губы подведены коричневой помадой. Строгая блузка темно-бардового цвета, застегнутая под самое горло. Мой внутренний голос пожелал мне не ссориться с этой дамой.

— Он самый. Альберт Анатольевич, — подтвердил я, — Мне назначено на девять часов, — пояснил, приближаясь к ее столу.

Молодая, вконец позабыв о работе, глазела на меня во все глаза. Любопытство победило субординацию, и она перебила, собирающуюся что-то сказать старшую.

— Вы новый следователь, да?

И тут же была поставлена на место.

— Ира, не отвлекайся. До обеда должно быть уже все готово!

— Да, Капитолина Ивановна, — девушка послушно застучала клавишами, но исподтишка бросать на меня взгляды не перестала. Чего там она напечатает при таком косоглазии — большой вопрос.

— Илья Юрьевич сейчас подойдет, — сообщила мне Капитолина Ивановна, позабыв сказать, где мне его дожидаться.