— Беру, — вздохнул я.

Ругань тем временем вышла на новый виток: первой клиентке уже вся очередь объясняла, что цветных телевизоров в прокате нет, а она все поверить не могла — настырная тетка.

— Больше холодильников нет? — как-то жалобно спросила девушка, что пришла за мной.

— Увы, нет, — непреклонно ответила сотрудница проката.

Девушка опустила плечи и поплелась к выходу. Мне ее стало жалко: некрасивая и без холодильника осталась. Я с сочувствием проводил ее взглядом и тут же забыл о ней.

— Может вам еще телевизор нужен, правда у нас только черно-белые есть, но хорошие? — услышал я от кокетливо улыбающейся мне сотрудницы проката.

— Нет, не нужен, — отрицательно покачал я головой. Что я по нему смотреть буду? Партийные съезды и победные рапорты строителей коммунизма? — Девушка, вы мне лучше заказ оформите, и я пойду уже, на работу опаздываю, — с этими словами я протянул ей свой паспорт.

Как ни странно, но протестов от других клиентов не последовало, и я, договорившись, что холодильник мне привезут уже вечером, подхватил коробку со стиральной машиной и сложенные в специальный чемоданчик инструменты, отправился домой.

Сгрузив все в квартире, я решил подсчитать финансы, для чего устроился за кухонным столом, перед ранее купленный блокнотом, и начал записывать. Сначала приход: три рубля — наследство от Альберта; пятьдесят рублей — материальная помощь от профсоюза; две с половиной тысячи — моральный вред от Зудилиной. Итого — две тысячи пятьсот пятьдесят три рубля.

Затем расход: одежда из промтоваров — сорок пять рублей; розы — сто рублей; найм квартиры — сто пятьдесят рублей оплата за шесть месяцев плюс сто рублей за услуги маклера; двести рублей — мебель, кровать и кресла; сорок рублей — грузчики и сборщик мебели; тридцать рублей на взятку коменданта общежития, шестьсот рублей — фарцовщик; пятьсот рублей — ателье, два костюма по сто пятьдесят рублей, пять рубашек по двадцать рублей, тридцать рублей за два галстука, семьдесят рублей за посреднические услуги Анисимовича и благодарность за скорость и качество. Плюсуем сюда расходы на прокат вещей в размере семидесяти рулей залога и двадцати рублей за пользование. Также расходы на проезд, продукты и другие мелочи — сто рублей.

Итого получается — тысяча девятьсот пятьдесят пять рублей.

В остатке — пятьсот сорок пять рублей. На туфли и джинсы должно хватить, но баланс нужно срочно пополнить.

Ладно, о способах заработка подумаем позже, а сейчас надо сделать одно дело, не следует его более откладывать. Я решил съездить к своим бабушке с дедушкой — родителям отца. Сам отец еще не родился, а вот его старшему брату должно уже два года исполниться. За одно и узнаю, есть ли в этом мире Королько. Так-то, если честно, ехать было ссыкотно, но необходимо. Не люблю неопределенность.

Опять заполненный до предела вонючий общественный транспорт. Порою мне кажется, что меня сослали в это время за какие-то грехи, осталось выяснить — конкретно какие и не совершать их впредь, а то, боюсь, следующая остановка будет в немытом средневековье, где я точно больше суток не протяну.

Но пока выходим на Луначарского и идем вон к тому пятиэтажному дому, что стоит на пересечении центральных улиц города. Знакомое с детства место — волнительно, ностальгия так и плещет. Дворик, где бабушка со мной гуляла, детская площадка где я играл с соседскими детьми, правда, не та, моя была посовременнее, но на том же месте. Подхожу к подъезду, начинают трястись поджилки от волнения. На третий этаж я взбегаю за пару секунд и вот она дверь, но вновь не как в детстве, это оббита дермантином с выступающими шляпками кнопок. Нажимаю звонок и прислушиваюсь, сглатывая, наполняющую рот, слюну. Протяжный звук от открывающего замка и дверь приоткрывается. На меня смотрит молодая девушка, совершенно незнакомая мне девушка. Светлые распущенные волосы до плеч, распахнутые от любопытства голубые глаза. Одетая в короткое платье без рукавов, она стояла босиком на коврике и с интересом меня рассматривала.

— Вы тот самый тайный поклонник? — лукаво спросила она. — А где же цветы? — продолжила она допрос, заглянув мне за спину.

— Королько разве не здесь проживают? — не поддержал я ее игривый настрой. Мне, если честно, сейчас было не до флирта.

— Королько? — удивилась она. — Не знаю таких. Мы Митрошины. — и уже настороженно. — А вы кто?

— Я Сергей, то есть Альберт, — сбился я, сплюнув от досады.

— И что вам угодно, Сергей-Альберт? — она хихикнула, скинув настороженность.

— В гости пришел, — пробурчал я, не зная чего теперь делать.

— Ко мне? — она вновь издала смешок.

— Если вы не Королько, то нет, — вздохнул и сердце защемило.

— А как ее зовут, эту вашу Королько? — сдерживая улыбку, спросила девушка. Смешливая мне собеседница попалась.

— Маргарита и Сергей Королько их зовут. Не знаете таких? — все еще питая надежду, поинтересовался я.

— Нет, не знаю, — замотала она головой.

— Тогда извините. Пойду я.

— И даже не спросите моего имени? — остановила она меня на развороте. В ее глазах играли смешинки.

Я вновь повернулся к ней лицом.

— Хорошо, спрошу, — пробежал по ней оценивающим взглядом.

Стройные ноги, худощавые руки, лицо, ничего такое лицо, подкрасить и можно на рекламный плакат или обложку журнала.

Девушка немного смутилась, но игривого настроения не сменила, продолжая излучать независимость и беззаботность.

— Алина, — представилась она.

— Альберт, — еще раз назвался я, на этот раз не сбиваясь. Волнение было задвинуто куда подальше, до лучших времен. Сейчас закончу с этой нечаянной знакомой и вернусь к своим грустным мыслям.