— А было 74 перед отправкой сюда. Это место творит чудеса, Эо, скоро сам в этом убедишься. И ты, и я — отныне относительно бессмертны. А в том, что касается уверенности в себе, у тебя какой показатель ловкости?

— Шесть.

— А у меня двадцать. Предел в развитии среднестатистического человека на земле. Смекаешь разницу?

— Ударишь так, что я и не замечу?

— Практически. Заметить-то, может, и заметишь, однако отреагировать не успеешь. И пойми меня правильно, я это говорю не с целью похвастаться или запугать, а дабы максимально прояснить ситуацию. Я помогу тебе освоиться, доставлю в безопасное место, но взамен хочу уважения ко мне и моей собственности. Задумаешь причинить мне вред или ограбить, и я тебя убью. Договорились?

— Договорились — согласился я — Впервые вижу столь сурового школьного учителя.

— Среда определяет сознание, молодой человек — усмехнулся тот — Это место хоть и прекрасно, однако весьма и весьма опасно. Не знаю, как будет дальше, но на данном этапе и в данной локации у нас приоритет один — выживание.

— Зачем же ты тогда сидишь тут полтора года? Почему не уходишь?

— Не могу. Задание системы.

— Что за задание?

— Весьма сложное, долгое и обещающее чрезвычайно приятную награду. Ты же видел мое послание, нацарапанное на крышках камер?

— «Внутри. Кнопка за подголовником»? Так это был ты?

— Именно — кивнул Август — Когда я и еще четверо коматозников проснулись — общими усилиями мы весьма быстро обнаружили кнопку и потаенное отделение. Тогда же, мои напарники посовещались и поголовно пришли к выводу, что я слишком стар для сражений и буду только мешаться, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как оставаться в тылу и заниматься единственно важным делом — оставлять подсказки тем, кто стоит в очереди на пробуждение.

— Благодарю. Мне это помогло.

— Не за что. Так вот, примерно на сотой подсказке система что-то там про себя решила, покрутила шестеренками и неожиданно одарила меня эпическим заданием категории 10+, предписывающем оставаться поблизости и встречать выживших до тех пор, пока последний человек не покинет территорию «России 17».

— Ничего себе. И сколько же их осталось?

— А какой у тебя порядковый номер?

— Минуту — я спешно полез в меню NS-Eye — 1 921 797.

— Если взять в расчет, что на каждом корабле по тысяче человек, то осталось двести два — обрадовался Август.

— И как много этих кораблей?

— Полно! Однажды я забрался на самый пик горы справа от тебя и обнаружил, по меньшей мере, двадцать семь аналогичных «баранок», разбросанных от горизонта до горизонта. И не только Российских. Американские, Японские, Британские, Канадские. Разные, в общем. Их флаги так и блестят на солнце.

— «Баранок»?

— Ну да. Сам посмотри — «учитель» ткнул пальцем мне за спину — По форме наш корабль похож на огромную баранку. Или пончик. Кому как больше нравится.

— Скорее на стальной надувной круг.

— Да как угодно — отмахнулся Август — Но это все мелочи. На орбите их еще больше.

— На орбите? — я удивленно задрал голову вверх, впервые вглядываясь в темнеющее небо, и тут же замер, загипнотизированный небывалой по размаху картиной — Охренеть…

— Красиво, правда? — бывший школьный учитель подстроился сбоку.

— Не то слово…

Я заворожено смотрел вдаль, не в силах подобрать подходящие описанию слова. Это было нечто удивительное, титаническое. Как лучшая иллюстрация жанра научной фантастики, воплощенная в реальность гениальным художником. Из-за горизонта медленно поднимались три огромные луны какого-то небывалого окраса. А прямо над головой по аналогии Сатурна неограненными алмазами сверкало кольцо, опоясывающее планету, параллельно которому двигалась вереница из сотен и тысяч межзвездных кораблей, создавая уникальный по своей природе космический порядок.

— Что они там делают?

— Точно не знаю, но думаю — ожидают очереди на посадку. Поскольку это чужая планета — мы для ее обитателей вроде как беженцы, поэтому справедливо предположить, что нас просто-напросто не могут принять одновременно и есть некий установленный лимит. По моим наблюдениям: каждые две-три недели один из кораблей отделяется от общей массы и устремляется вниз. Однако посадок в нашей области я так и не увидел.

— А как часто люди просыпаются и выходят отсюда? — я кивнул в сторону рваной дыры.

— Раньше было, чуть ли не каждый день и по нескольку человек. Затем все реже и реже. Перед тобой так вообще никто не выходил два месяца. Я как увидел, что «баранка» полыхнула изо всех щелей, сразу понял — кто-то додумался использовать водород и поджечь паутину. И бросился сюда.

— Так может никто так долго и не выходил, потому что на финише устроил себе гнездышко гигантский паук? Что и любого медведя порвет как Тузик грелку! Я одного не понимаю, Август. Если ты настолько сильный, ловкий и нашел свое призвание в помощи выжившим — почему не пробрался внутрь и не перестрелял всех рыхлов к чертовой матери?