Они прошли мимо спального зала и оказались там, где была уборная и комната с железными шкафами.

Эдон задумался, но Кинан покачал головой.

— Вы не можете запереть его в шкафу, пока он не признан виновным, сэр.

— Мы все слышали, как он оскорбил Матушку, — громко ответил Эдон.

— Вы сами сказали, сэр, что его будет судить Титус. Шкафы используются для наказания, а не как камера для задержанного.

— Я слишком хорошо тебя обучил, Кинан. Тогда отведи его в каменную кабинку. Мы привяжем его за руки к железной стойке, и ты будешь его охранять. Дикарь, иди туда. Если тебе нужно будет отлить, там есть дыра в полу.

Тарин замешкался, и Эдон грубо втолкнул его внутрь. Тарин поскользнулся на гладком полу и больно ударился бедром при падении.

— Леди! — взвыл он.

Эдон фыркнул.

— О, так теперь, когда тебе больно, она стала настоящей, да? Кинан, подвесь его и присматривай за ним до нашего возвращения. Возможно, нам даже придётся отложить благословение Матушки из-за того, что будем судить его.

Кинан поднял Тарина с пола и связал его запястья, пока тот мучительно пытался понять, что произошло и где он. Кинан и Эдон приподняли Тарина и подвесили за петлю на руках на металлическую планку, торчащую из стены. Сейчас Тарин едва доставал носочками до пола.

— Слишком высоко, — возмутился Тарин.

Эдон пожал плечами и отвернулся.

— Следи за ним, Кинан. Я должен доложить Совету.

Тарин завопил и плюнул вслед Эдону, а затем извернулся и попытался подпрыгнуть, чтобы освободить руки.

Кинан шлёпнул его по заднице.

— Стой смирно, дважды пойманный. Ты и так уже по уши в дерьме, и лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это вести себя хорошо и покаяться.

— Не знаю таких слов, — прорычал Тарин.

— Очевидно, — сказал Кинан. — Тарин, просто делай, что тебе говорят и попроси прощения.

— За что?! — завопил Тарин, болтаясь на веревке и пытаясь вскарабкаться ногами по стене. Но противные носки скользили по гладким белым камням. Точно! Если он снимет носки, то сможет перебирать ногами по стене, перевернуться и спрыгнуть.

— Извинись за то, что оскорбил Матушку, — сказал Кинан. — Тарин, я понимаю, что ты сказал это по незнанию, но ничего хуже этого уже просто быть не может.

Тарин нахмурился и сосредоточился на том, чтобы побыстрей избавиться от носков.

Кинан снова шлёпнул его.

— Прекрати. Если снимешь носки, я засуну их тебе в рот.

— Рукам больно, — попробовал отвлечь его Тарин.

— Не сомневаюсь, — сказал Кинан. — Прекрати крутиться.

Тарин продолжил вертеться и суетиться, но Кинан просто молча смотрел на него.

Наконец в коридоре хлопнула дверь, и вошёл Эдон.

— Титус скоро придёт. Приготовься, сейчас тебя будут судить, дважды пойманный.

Глава 5

Тарин сверлил взглядом Эдона и в голове прикидывал свои шансы на побег. Их оказалось совсем мало. Ведь Тарина подвесили за связанные руки на железную балку так высоко, что он еле доставал пальцами до пола. К тому же его ноги были «в плену» ненавистных носков, что мешало зацепиться за холодную гладкую стену. «Чтоб мужчинам пусто было с их блестящими гладкими штуками!» — прорычал про себя Тарин.

— Прекрати себе всякое надумывать, — рявкнул Эдон. — Тебя будут судить. И нам неинтересно, что ты хочешь сказать.

Крутиться на верёвке было больно, но Тарин всё равно повернулся к присутствующим спиной. Эдон зашипел, и Кинан больно шлёпнул Тарина по заднице.

— Прояви уважение! Когда Титус придёт, относись к нему с почтением.

— Такой же фальшивый, как и ваши дурацкие Матушки! — закричал Тарин, когда Кинан развернул его обратно, а потом, взглянув на лица Эдона и Кинана, добавил: — Чёрт!

Кадет и сержант отступили на шаг, предъявляя Титусу нераскаявшегося богохульника.

«Титус ведь не страшный, да?» — подумал Тарин. Но он ошибся. Титус оказался не большим, высоким и толстым, как другие мужчины. Пусть даже Эдон и утверждал, что мужчины не жирные, а крепкие, и это мальчишки худые и костлявые. Тарин сузил глаза и посмотрел на своего нового врага. Титус выглядел подтянутым, хотя кожа на руках была в странных складках.

Его лицо было не таким угловатым, как у капитана-клювоноса, но всё равно он был похож на хищную птицу. А вот волосы… Они были какими-то неправильными. Тарин прищурился. Да, волосы Титуса так же коротко острижены, как и у других мужчин, но их цвет был ненатуральным, похожим на металлические рельсы в овраге. Или на снежное небо.

Тарин таращился на Титуса во все глаза.

А тот разглядывал Тарина.

Тарин первым не выдержал и закричал:

— Фальшивые волосы! Сдохни в зимнем лесу!

Кинан и Эдон задохнулись от возмущения. Где-то за их спинами застонал клювонос, и что самое ужасное — Титус рассмеялся!

«Нет, не самое ужасное», — поправил себя Тарин. Его не волнует, что Гаррик застонал.

— Ах, Гаррик, друг мой, что же ты себе поймал? Какой дерзкий малыш. И совсем не понимает, что несёт.