Ребята вернулись на стулья, и их начали обучать, как правильно надевать носки. Тарин сделал всё, как объяснили, а потом мысленно боролся с собой, чтобы не содрать их и не отбросить подальше. Какая мерзость! Пальцы в западне, ноги горячие и… Тарин больше не чувствовал пол. И хотя это было не важно, так как он был ненастоящим, но всё же!

Эдон принялся рассказывать, как надо правильно обращаться к офицерам, а Кинан в это время расхаживал где-то сзади. Офер сидел молча у двери, готовый к выполнению новых приказов.

Тарин зевнул, и Кинан отвесил ему подзатыльник. На уроке было скучно. Эдон заставлял ребят повторять одно и то же снова и снова. Он сказал, что «муштрует» их, чтобы они отвечали правильно и не задумывались, когда к ним обратится офицер. Тарин хотел спросить, как узнать, кто офицер, а кто — нет, но передумал.

На всякий случай Тарин двигал губами, чтобы Эдон не догадался, что он притворяется. Леди, как же хочется писать! Мужчины что, совсем не выходят на улицу?

— Ну, так как вы обратитесь к сержанту?

— Да, сержант, — хором прокричали мальчишки. Казалось, что они были по-идиотски счастливы, выкрикивая ответы. «Мальчишки, словно муравьи, — подумал Тарин. — Бегают, суетятся, потому что должны…». На самом деле всё просто: нужно повторять то, что говорит Эдон.

Кинан подошёл и остановился позади Тарина.

— Следующим ответит Тарин, да, Кинан?

— Да, сержант. Он филонит.

— Ну, так как ты будешь принадлежать одному из них, Тарин… Как ты утром поприветствуешь капитана?

— Доброе утро, клювонос, — пробурчал Тарин.

Вот дерьмо! Это был даже не подзатыльник. Кинан сбил Тарина со стула.

— К любому капитану, — спокойно сказал Эдон, — а не только к капитану Гаррику.

Тарин лежал на полу и всей душой желал, чтобы ненавистные носки исчезли, а ногти на ногах отрасли обратно: Кинану не помешала бы парочка шрамов на лице. Кинан тронул Тарина носком сапога.

— Вставай и отвечай сержанту.

Тарин поднялся и сказал:

— Доброе утро, капитан.

На самом деле он не собирался произносить «клювонос». Просто именно так он представлял себе Гаррика, а других капитанов Тарин ещё не встречал, так что…

— А теперь, ребята, нужно будет погасить штрафные очки, так как Тарин только что заработал ещё одно.

Тарин вздохнул и повесил голову.

— Поздно раскаиваться, Тарин, — сказал Эдон.

Тарина стало раздражать добродушие Эдона.

— Штрафные очки могут быть начислены любым из нас любому из вас, — сказал Эдон. — Однако кадеты должны обратиться за их подтверждением к одному из офицеров. Своеволие, непослушание, неуважение, наглость, неуклюжесть, нечистоплотность, расточительность, неряшливость, отсутствие сноровки — всё это может принести вам штрафные очки. Разовое нарушение может быть отработано в тот же день, если тот, от кого вы его получили, поручит вам какое-то дело. В противном случае все штрафные очки суммируются и отрабатываются раз в пять дней. Пять очков за пять дней приведут вас к порке.

«Хм, — подумал Тарин. — У меня за одно утро уже два штрафных. Можно считать, что меня так и так выпорют. Так зачем мучиться и вести себя хорошо?». Тарин слегка ухмыльнулся. Конечно, он не хотел, чтобы его выпороли, но раз уж всё к тому идёт, то можно воспользоваться своим статусом штрафника!

Вот чёрт! Эдон схватил Тарина за непроколотое ухо и потащил в центр комнаты отрабатывать первое очко. Теперь у Тарина останется лишь одно очко, а это не так уж и непоправимо.

— Отработка штрафных очков может быть глупой, унизительной, грязной, болезненной, сексуальной и, намного реже, просто какой-то дополнительной работой, — сказал Эдон. — Вы никогда не знаете, что вам выпадет. И, конечно, всегда есть вероятность, что ваши штрафные будут просто суммироваться, в случае если мы очень заняты и не можем вам дать какое-то задание, чтобы их отработать… Или если мы посчитаем, что вы заслуживаете порку. И не думайте, что четыре очка в конце недели будут рассматриваться со снисхождением. Вас всё равно могут выпороть.

«Ну-ну, — подумал Тарин, — тогда мне точно светит порка».

— Тогда зачем быть хорошим, — спросил Пэрри, озвучивая мысли Тарина. — Сержант Эдон, я не хочу быть неуваж… нагл… Я просто…

Эдон подошёл к Пэрри и встал за его спиной.

— Зачем быть хорошим? Ну, может, чтобы сделать нам приятное? — Эдон взъерошил Пэрри волосы и вернулся к сидящему на полу Тарину.

Тарин закатил глаза. Делать мужчинам приятное? Счаз!