– И пойду я разгружаться – мягко прервал я священника – Принес для вас еще пару икон. И две толстые настоящие восковые свечи.

– Это дело! – обрадовавшийся Тихон не стал продолжать душеспасительную беседу и засеменил следом.

Затем подоспела остальная старая гвардия, что вмиг разобрала принесенные для обмена товары. Когда нагруженные старики разбежались, я остался с новым стаканом чая, а напротив все так же сидел улыбающийся мудрый Тихон, что, чуть помедлив, задал мне страннейший вопрос:

– А ты уже подметил онкологию, Охотник?

– А что с ней? – оторвался я от чая – Раковые заболевания – дело страшное. Особенно в наших условиях.

– Страшное – согласился со мной старик – Вот только до такой степени редкое здесь, что впору с проказой сравнивать.

– Как это? – насторожился я, оглядывая многоярусные ряды лепившихся к стене Холла нар – Людей тут хватает. Да и слышал я немало про болезни в крестах. Там от банального аппендицита погибают – сам считай видел. Ну и рак… куда от него денешься?

– Верно – кивнул Тихон и улыбнулся шире – Но это в начале так сказать. Как двадцатку отлетаешь за рычаги дергая – так риск онкологического заболевания резко на убыль идет.

– Откуда сведения? Надежные? – мой интерес резко вырос.

– Считай моей собственной статистикой. Я не доктор. Но как раковые больные выглядят знаю. И умирающих часто в последний путь провожаю. От пневмонии часто помирают у нас здесь, к примеру. От заворота кишок погибают. От переломов. От усталости душевной и физической. Но при этом старички наши бывают и до ста лет доживают – здесь в Холле. И умирают уже от старости. Засыпают – и все. А порой заранее знают в какой день и какой час испустят последний дух. Предупреждают всех, собираются, моются, ложатся, руки на груди складывают и… отправляются в последний путь.

– О таком слышал – кивнул я – Но как связано с раком?

– Нет таких симптомов у заболевших и умирающих. Вообще считай нет серьезных внутренних болезней. Заворот кишок – тут от пережора мясной похлебки случается. Переломы… ну сам понимаешь, чем грозит для старика перелом тазобедренного сустава и вынужденное бездвижье.

– Верно.

– Просквозит – вот тебе и простуда, затем пневмония. Но и то выкарабкиваются чаще всего. Ты когда здешний быт решительно налаживать начал – считай всем старикам не только годы, но и десятилетия жизни добавил.

– Я все еще не пойму как это связано с раком.

– Рычаги.

– Рычаги?

– Рычаги – кивнул старик – Но это я так мыслю. Ведь все мы разные, верно? Пусть все на русском языке балакаем, но в каждом из нас свое смешение кровей. В ком-то две, а в ком-то три или четыре разные крови бурлят. Опять же образ жизни до того, как сюда угодить у каждого свой был. Кто-то пил беспробудно, кто-то здоровье берег, кто-то полнотой страдал и пищу вредную каждый день употреблял, а кто-то исключительно постным питался. Кто-то по врачам бегал, а кого-то в больницу трактором было не затащить.

– Я понял. Разная генетика, разный образ жизни. И разные места жизни к тому же.

– О! Об этом я и не подумал. Верно. Одно дело если до того, как сюда угодить ты в глуши лесной жил как предки наши, чистым воздухом дыша и ключевой водой жажду утоляя. И совсем другое если рожден в городишке при заводе, что каждый день облака ядовитого дыма исторгает. Я вот все детство рядом со стекольным заводом провел. Меня вроде как миновало. А сверстники мои через одного астмой страдали и прочими болячками. Хотя может и не от этого…

– Разная генетика, образ жизни и разная экологическая обстановка – подытожил я – Все это у нас разное. И все это в конце как-то сходится к общему знаменателю в резко сниженном количестве онкологических заболеваний… так что ли?

– Так.

– И причиной этого вы считаете рычаги?

– Все три.

– А это как?

– Не спрашивай. Либо верь, либо не верь.

– Но тут очень важны факты, а не домыслы.

– О фактах и говорю, Охотник. Только о фактах. Говорю же – долгие-долгие годы подмечаю. Года с двадцать третьего своей отсидки. За теми, с кем чалился наблюдал годами, о здоровье расспрашивал. О тех, кто помер расспрашивал – в каком возрасте и от чего. Когда сюда угодил – и здесь продолжил интересоваться. Почему? Не знаю. Может любопытство. А может есть во мне нехорошая страстишка пожить подольше. А кто не захочет?

– В желании жить как можно дольше нет ничего плохого – ответил я – И как тут вписывается третий рычаг?

– Да вот и выходит из моих наблюдений, что те сидельцы, что за третий рычаг дергали постоянно и, избежав смерти от Столпа, отсидели весь срок и угодили сюда, отличаются наиболее отменным так сказать здоровьем. А ты не видишь, Охотник? Погляди вокруг. Даже сейчас, окинув одним взглядом Холл, ты увидишь два разных типа стариковских. Тут большинству не меньше восьмидесяти. И только глянь – примерно половина большую часть дня лежит на нарах и в потолок глядит, оживляясь только во время кормежки. А вот другая половина энергична, быстра, почти не знает усталости, спит мало, кушает с аппетитом, страдает от скуки и постоянно ищет общения или дела.