– Озвучим.

– И ответ.

– И ответ напишут старики.

– Пусть пишут все, кто хочет – дополнил я, выкладывая на стол еще несколько тетрадных листов – Но строчки пусть помельче и почаще лепят.

– Это само собой. Надо же… Ты хоть понимаешь что это? – старик возбужденно потряс у меня перед носом письмами – Это же почта! ПОЧТА!

– А я почтальон – с полной серьезностью кивнул я – У меня даже фуражка есть. Вернее была. Но я ее верну. И почту скоро и по другим адресам разносить стану.

– Великое дело. Это же радость для стариков какая – чего-то ждать! Письма ждать!

– В будущем и посылки могу разносить. Тут ведь кто-то вяжет из старушек?

– Вяжут.

– Пусть к письму носки приложат. Не бесплатно, а в обмен на что-то им надобное.

– Не замучаешься таскать?

– Я в убытке не останусь – хмыкнул я, поднимаясь – И где у нас иноземцы?

– Никак созрел для разговора с гостями прижившимися?

– Самое время – кивнул я, поправляя ремень набитой важными личными вещами сумки.

А важными я считал свои записи, пару книжек, писчие принадлежности, талоны и еще различные скопившиеся мелочи. Все свое ношу при себе. И своя ноша не давит…

***

Место для переговоров я выбрал самое прозаичное – тот же стол, где недавно сидел с Тихоном. Готовиться никак не стал – во всяком случае о гостях не хлопотал. Поймав Матвея, попросил его организовать нам встречу, после чего налил себе еще жиденького чая, принес тарелку супа, сходил по личным делам, развесил снаряжение на просушку, а как закончил с его осмотром, уселся за остывший перекус. Как по сигналу напротив уселись двое широкоплечих и почти не странных стариков.

Почти…

Оставшиеся в меньшинстве иноземцы инстинктивно стремятся не выделяться из толпы. Поэтому один из стариков отрастил шикарный густой седой чуб, что ниспадал до переносицы, скрывая могучую и чуждую нам словно бы расплющенную переносицу. А второй, кого возраст лишил шевелюры, воспользовался обычной потрепанной бейсболкой с надписью на русском «Курильщик со стажем», которую надвинул на нос.

– Добрый день – на очень хорошем русском произнес чубатый – Я Зурло Канич. Моего друга зовут Анло Дивич.

– Граждане Луковии? – уточнил я.

Старики чуть удивленно глянули на меня и синхронно кивнули.

– Хорошо – скупо улыбнулся я, опуская перед собой разномастное собрание листков, мое главное и регулярно пополняемое сокровище, что я оберегал как мог, таская всегда с собой завернутым в пакет – Я правильно понял, что вы хотите нанять меня в качестве проводника?

– Верно, добрый челос.

– Челос?

– Человек.

– Запомню – ответил я, вписывая новое слово в верхний чистый лист – Позвольте пару вопросов?

– Так ты согласен? – заторопился Зурло.

– Возможно – отозвался я, вписывая в другой листок «Зурло Канич, мужчина, иноземец» – Но сначала я должен задать несколько вопросов.

– Для чего?

– Чтобы ответить – возьмусь я за это дело или нет.

Старики переглянулись и снова кивнули:

– Справедливо.

– Справедливо – подтвердил и я – Начнем с простого. Зурло Канич. Возраст?

– Семьдесят семь.

– Во время тюремного срока третий рычаг дергали как? Выберите один из трех вариантов ответа, пожалуйста. Первое – не дергал совсем. Второй – старался не дергать. Третий – дергал постоянно.

– Это что за вопрос-то такой?

– Стандартный анкетный опрос – скучным официальным голосом ответил я, массируя виски – Это тайна? Я лезу в личное?

– Нет, но…

– Ваш ответ?

– Всячески старался не дергать.

– Хорошо – кивнул я и в строчку посвященную «Зурло» вписал возраст, а затем добавил «старался не дергать, выглядит в меру энергичным». Теперь Анло Дивич. Ответы на те же самые вопросы, пожалуйста. Мне повторить?

– Нет. Анло Дивич, семьдесят три, всячески старался не дергать. Я смиренный.

– Спасибо – записав данные, добавил «в меру энергичный» – Продолжим. Как оцениваете свои силы? Как быстро приходит усталость?

– Быть может добрый Охотник все же соизволит пояснить к чему эти вопросы? Ведь мы…

– К тому, что я не поведу тех, кто не пройдя и десяток километров остановится в изнеможении и откажется идти дальше – жестко отрезал я – Вот к чему все мои вопросы. Я не хочу быть тем, кто будет вынужден бросить в снегах не рассчитавшего свои силы старика. То есть – я забочусь о вас! Проблемы?