– И вторая половина это те…

– Они все дергали третий рычаг почти постоянно. Ну может через раз. Но дергали. Не забывай, Охотник – я тот, кто исповедует, кто облегчает душу страждущих и смятенных, кто успокаивает.

– И заодно получает море личной потаенной информации – задумчиво добавил я.

– Нехорошо как-то ты это вот произнес… – поморщился настоятель.

– Это лишь факт – успокаивающе приподнял я ладонь и, вспомнив про остывающий чай, сделал большой глоток – Вот как…

– И как не крути, но все эти сказки про то, что рычаги забирают жизнь – все враки глупые! – отрезал Тихон – Сам посуди, Охотник – ты внутри огромного дома престарелых. Говорю же – большинству тут не меньше восьмидесяти лет от роду стукнуло. И ведь живут! А теперь вспомни тот мир. Не знаю как там сейчас в ваши двухтысячные, а в мое время если кто помер в семьдесят, то по тому на похоронах и не печалились почти, ведь как не крути – хорошо пожил старик! Аж семьдесят годков жил! В то время как многие к пятидесяти господу души отдавали, а к сорока выглядели стариками изработанными.

– То было другое время… тяжелое… но и в мое время чаще умирают к шестидесяти или шестидесяти пяти. Но так не везде. Во многих странах средний возраст умерших ближе к восьмидесяти или даже восьмидесяти с лишним.

– Счастливые те страны. Не иначе одной травой питаются и лишь воду пьют?

– Наверное – улыбнулся я – Хотя в свое время и я жил по заветам ЗОЖ.

– Ась?

– Здоровый образ жизни. Больше овощей и фруктов, почти или вообще никакого мяса, изредка свежую рыбу, много разных каш. И желательно получать так мало калорий каждый день, что бы по весу всегда быть чуть ниже своей нормы.

– Так то не здоровый образ жизни – фыркнул старик – То монашеский образ жизни. Все монашки так и жили испокон веков! И жили по сто лет и более! Сюда еще уединение добавить надо. А еще затворение ушей, чтобы новостей душу будорожащих даже через оконце не услыхать. Добавь к сему два-три стакана доброго крепкого чая с парой кусочков сахарка… и вот он твой ЗОЖ во всем великолепии.

– М-да…

– Я тебе к чему это рассказал – чтобы подмеченное мной не пропало. Записей ведь я не веду. Не подумай – никуда не собираюсь, в теле бодрость ощущаю, а в душе желание жить и дела воротить. Но так на всякий случай.

– Спасибо. Это удивительная информация… Получается, что смиренные тоже здоровы, но былой бодрости в них почти не осталось. А те, кто постоянно дергал третий залповый рычаг и стрелял по Столпу – те до сих пор живы. Так?

– Так – припечатал Тихон – Так вот выходит из моих наблюдений.

– А еду учитывали? – спросил я.

– А что с ней?

– Те, кто постоянно дергал третий рычаг питались иначе – напомнил я – Питались богаче. И это лишь внешнее наблюдение. Рыба, мясо, дополнительные приемы пищи, специи особые и прочее. А ведь никто не знает какие скрытые добавки могли быть в той «бонусной» трапезе и всех остальных.

– Скрытые добавки?

– Да черт его знает – пожал я плечами – Тут другой мир. Другая еда. Другие добавки. Может даже сама обычная еда действует на наши организмы так, что постепенно оздоравливает их, очищает от шлаков, токсинов и прочего мусора. Но и рычаги тут точно как-то привязаны – одной едой все это долгожительство и энергию не объяснить. И онкологию не объяснить.

– И сердечное здоровье не объяснить – дополнил Тихон – И невероятную редкость инсульта.

– Это тоже можно объяснить едой – покачал я головой и допил чай – На Земле есть или во всяком случае были целые народности, что не знали такого понятия как инфаркт сердца или мозга. Почему? Потому что питались особо и вели свой сложившийся за века образ жизни…

– Я рассказал. Дальше думай сам.

– Спасибо огромнейшее, отец Тихон. Я верю, что рычаги имеют какое-то отношение к здоровью и жизни сидельцев. Просто надо еще чуток фактов, чтобы удостовериться или опровергнуть. Буду дальше собирать информацию и буду дальше мыслить. Если еще что подобное вдруг вспомните – всегда буду рад услышать.

– Расскажу – пообещал Тихон – За иконы, свечи и талоны спасибо. Еще что?

– О да – улыбнулся я, доставая из похудевшей сумки несколько аккуратно сложенных писем – Вам почта, отче.

– О как… – не сдержал изумления старик, бережно принимая адресованное ему письмо – И от кого же?

– От одинокого снежного Робинзона по прозвищу Апостол – еще раз улыбнулся я – В миру Андрея. В общество он не стремится, но с годами сдерживать тоску видать все труднее. Прошу письмо прочесть и написать ответ. А я доставлю. Вот бумага и синий карандаш.

Прибрав клетчатый лист и карандаш, Тихон кивнул:

– Прочту, осмыслю, отвечу. Карандаш не верну, сразу предупреждаю.

– Вот вам еще и зеленый в подарок. И вот еще письмо. Адресованное уже можно сказать обществу.