Удовлетворившись результатом, незнакомец скользнул по собеседнику взглядом, остановился на оружии в руках Максима и снова по-доброму ухмыльнулся:

— Это у тебя что?

— Меч.

— Я вижу, что меч. Настоящий? Или так, сувенирка? Умеешь пользоваться?

— Настоящий, вроде. Не умею. Друзья подарили, вот меч и щит.

— А не умеешь, чего схватил?

— А что было хватать? Двух то зомби я завалил, там, в подъезде.

— Видел. Прям крестоносец! Только они не зомби. Забудь это слово, — незнакомец, оглядывая Максима, о чем-то задумался, — Надо тебя как-то окрестить, чтобы беду не накликать. Тебя как друзья звали?

— Макс.

— А не по имени?

— Да никак. Так, по имени, и звали.

— Плохо, парень. Ладно, сейчас сам придумаю. Это что за плечом у тебя?

— Щит, я же говорю.

— А что он такой странный?

— Такой вот. Тарч, называется. На руку вешается.

— Тоже друзья рассказали, или разбираешься?

— Да нет, сам в интернете нашел. Интересно было.

— Тарч, говоришь? Ну, крестоносец для тебя будет слишком круто. Будешь, значит, Тарчем. А я Цыган, — словно подводя итог разговору, сказал незнакомец и добавил, — Пошли, поднимемся, расскажу, во что ты вляпался.

Цыган зашел в одну из квартир на четвертом этаже, как в уже привычное обжитое жилище, прошел к окну и аккуратно осторожно осмотрел двор через щель между занавесками. Благодаря легкой текстуре и светлой окраске плотно закрытых штор, в комнату проникало достаточно света, чтобы не прятать окружающее в полумраке, но при этом надежно скрывать происходящее внутри от внешнего наблюдателя. Максим остановился в проеме между коридором и комнатами и спросил:

— Цыган — это тебя зовут так?

Новый знакомый ответил, не оборачиваясь:

— Угу.

— Я Максим.

— Ты — Тарч. Забудь прежнее имя, парень. Имя, фамилию, адрес свой домашний и все такое. Я назвал тебя Тарч. Здесь это называется «окрестил». Если тебя спросят, как тебя зовут, говори только так: Тарч. Пока ты новичок, могут спросить, кто тебя крестил. Скажешь, Цыган. А прежнее имя забудь.

— Почему?

— Поживешь тут, поймешь. Объясню позже. Ты жрать хочешь? Нам хозяйка удружила. Сама вышла погулять в самом начале шухера, видимо. Квартира осталась пустая, чистая. В холодильнике картошка с мясом, хочешь? Не стесняйся, хозяйке уже не понадобится. В лучшем случае, она сейчас где-то бродит… — Цыган поднял руки и изобразил киношную походку зомби, которые, увидев живого человека, радостно шествуют к нему, надеясь полакомиться свежими мозгами, — Но вряд ли. Ее сожрали еще до того, как успела осознать, зомби она или нет. С женщинами так всегда. Спасается одна на сотню, это из тех, кто оказались иммунными. В основном, баб вытаскивают отряды рейдеров… — и, видя недоумение на лице собеседника, пояснил, — …ну, вроде меня. Я рейдер-одиночка. Но чаще на рейды выходят группами. Ладно, по ходу расскажу еще.

— А иммунные, это кто?

— Как ты. Как я.

— Те, кто не превратился в зомби?

— Они не зомби, парень. Они — живые. Но зараженные вирусом. Точнее, зараженные все. И ты тоже. И я. Но их организм проиграл и начал меняться. А ты — иммунный. Твой организм переварил вирус, адаптировался к нему и теперь вы живете в симбиозе. Тебя он тоже меняет, но не настолько сильно, как их… Черт, — Рейдер раздраженно взмахнул руками, — Ненавижу, когда начинаются вопросы. Из-за них не рассказ, а путаница! И хватит стоять в проходе. Садись на диван, расслабься. Все, парень, ты встретил меня и твоя жизнь наладилась. Сходи на кухню, возьми пожрать, выпить. Там мартини и коньяк початый. Тащи все сюда. Бабенка тут, видать, веселая жила, любила тяпнуть перед сном соточку.

Комната действительно была типично женской: черно-красный плед на диване песочного цвета, рядом на журнальном столике — стопка бульварных романов, мебельная стенка, с невероятным количеством полочек и ящиков, вся забитая мелкими фигурками из разноцветных камней, шкатулками, фужерами, косметикой и еще какими-то вещами, напоминая своим видом большую женскую сумочку. Картину дополняли заставленные цветами подоконники, с аккуратно сложенными рядом инструментами для ухода. И нигде, ни в коридоре, ни в зале, ни в видной в открытую дверь части спальни, не чувствовалось присутствия мужчины.

— Я постою, — после стольких часов напряжения, сесть на мягкий диван и расслабиться Максиму казалось неестественным. В районе затылка чувствовался холодок, как будто за тобой непрерывно наблюдает скрытый и опасный враг. Хотелось забиться в надежное укрытие, и, выставив в бойницу пулемет, поливать стальным дождем любое подозрительное направление.

— Садись, говорю, парень. Сядь, не мелькай. И шума меньше создаешь, и в окно не засветишься. Пожрать вон на кухне возьми, стол придвинь. Можешь даже поспать часок. Но лучше послушай. Вопросов то много. А я на все отвечу. Дядя все расскажет, а ты приземляйся.

Садиться в измазанных кровью штанах на чистый плед было неловко, но хозяйке теперь, и правда, все равно, а Цыган был столь настойчив, что Максим решил не спорить. Опустившись на край дивана, рядом с большим мягким подлокотником, откинулся на спинку и попытался расслабиться. Мышцы не слушались. Заряд бодрости, полученный от напитка Цыгана, прогнал усталость и привел тело в тонус, заставляя искать движения и активности.

— Смотри, меня укусили, — внезапно вспомнив о своих страхах, Максим поднял руку ладонью вверх. — Это опасно?