— В каком смысле?

— Кто хозяева этого мира? Ведь не само по себе все тут?

— Да черт его знает, кто тут хозяева, — Цыган очень искренне пожал плечами, — Нет тут никаких хозяев. Или мы этого не знаем. Тут много всего намешано — и внешники, и скребберы, и серые, они в черных кластерах живут. Человек здесь, знаешь… как случайный прохожий, который воды попросил попить — дальше коридора нас не пускают. Мы ни с кем особо не пересекаемся. Только выживаем.

— А монстры?

— А что монстры?

— Ну, эти, огромные.

— А… так ты еще не понял? Это зараженные. Те же самые, которых ты зомби называл, только отожравшиеся. Они почему на зомби похожи? Потому что голодные. Попав в организм, вирус начинает его перестраивать. А для этого нужно много белка. Вот и выглядят они как дохлые, и даже дохнут, если не пожрут. Ты думаешь, они за тобой охотятся, потому что ненавидят и убить хотят? Ты для них просто ходячая котлета. Бегающая куча белка. Подкинь им свинью, или корову — про тебя и забудут. Ненадолго, правда.

Белок им нужен постоянно. Поэтому они все время охотятся. В том числе и друг на друга, но это они любят меньше — им нашего мясца подавай, иммунного. И те, кому везет с охотой, развиваются в более сильных монстров. Мы их делим примерно на десять видов, по развитости, силе и количеству трофеев. Но это видеть надо, рассказывать бесполезно.

Цыган встал, потянулся, зевнул и вопросительно посмотрел на Тарча. Тарч тоже поднялся, расстегнул ремень, поправил одежду, застегнулся и, глядя как рейдер поднимает рюкзак, спросил:

— Куда мы сейчас?

— Завтра я отведу тебя в ближайший стаб и, надеюсь, больше никогда не увижу. А сейчас надо заняться делом.

— Делом?

— Да. Мы идем на охоту.

Цыган и Тарч сидели у края крыши одноподъездной высотки, стоящей на углу площади имени Максима Горького, главной площади их небольшого города. Шестнадцать этажей офисных помещений позволяли возвышаться не только над архитектурным ансамблем, но и над большинством зданий нескольких ближайших кварталов.

Площадь не была чем-то особенно примечательным: прямоугольная, метров триста в длину и сто в ширину, опоясанная односторонним кольцевым движением. В центре — на высоком постаменте семиметровый писатель, одухотворенно взирающий вдаль, как и положено приличному памятнику советской эпохи. Вокруг скульптуры небольшой сквер, с дорожками для прогулок, элегантными лавочками и завядшими клумбами. Сквер можно было бы назвать уютным, если бы не непрерывные потоки транспорта, круглосуточно курсирующие по кольцевой. Сюда, на площадь, стекались пять крупных городских транспортных артерий, три небольшие улицы и еще парочка проездов. Автомобили, автобусы и небольшие грузовички текли вокруг парка непрерывным потоком, въезжая с одних улиц и сворачивая на другие.

Сейчас площадь представляла собой жутковатое зрелище, скопированное фильма о зомби-апокалипсисе. Брошенные владельцами автомобили плотно заполнили не только три полосы движения, но и часть тротуаров. В некоторых еще работали двигатели, видимо водители, покидая автомобиль, уже не были в состоянии его заглушить, или надеялись вернуться, выяснив причину необычно долгой пробки. Кое-где виднелись прошлепины пожаров, но огонь не распространялся, оставляя сгоревшие автомобили одиноко чадить от медленного тления. Огонь — вот кто больше всех выиграл от локального апокалипсиса. Одна из прилегающих к площади пятиэтажек сгорела на добрую четверть — пожар возник сразу в нескольких квартирах и, перекидываясь от окна к окну, распространился вверх, до самой крыши. Полностью выгорел Макдональдс, расположенный на первом этаже офисного здания в противоположном конце площади. До сих пор дымило несколько окон в здании с огромной вывеской «Ростелеком».

Позицию для стрельбы Цыган оборудовал так, чтобы винтовка была направлена в центр площади. Рядом кинул одеяло для Тарча и вручил ему бинокль.

— Нам нужды светиться нет. Свежие иммунные уже вряд ли появятся, а вот рейдеры — запросто. Сам слышишь выстрелы, а это значит, мы не одни в кластере. Сейчас здесь самая охота — в городе остались только самые упорные мутанты. Те, кому повезло поймать больше всех добычи, и те, кто опоздал на праздник изобилия и теперь надеется поживиться хоть чем-то. Им постоянно нужно жрать. Организм все время перестраивается, требует тонны белка. Остановить или притормозить этот процесс они не в состоянии, а потому могут сдохнуть от банального голода. Развитые мутанты для этого с собой стаи и водят, и даже подкармливают, чтобы всегда было, чем закусить в голодные дни.

— А большинство мутантов куда-то ушли?

— В другие кластеры. Некоторые зараженные чувствуют время перезагрузки нескольких кластеров вокруг. Кто-то сильнее, кто-то тупит и двигается за другими. Если людный кластер перегрузился — будь уверен, в его направлении тут же выдвинулись сотни развитых мутантов. И за ними шлейфом — тысячи более слабых. Ты, пока спал, не видел ничего, а здесь в первый день такая мясорубка была, мама не горюй. Поэтому мы подходим или в момент перезагрузки, а потом сразу же сваливаем, или позже, когда основная масса зараженных уже схлынула.