— А в закрытые двери стучался?

— Поначалу да. Но оттуда начали зомбаки ломиться. Я так понимаю, кто из квартиры успел выбраться, пока в сознании, сейчас на улице ходят. А кого сразу накрыло, по квартирам валяются. Они, знаешь, когда никого не видят и не слышат — как будто залипают на одном месте. Постоят, переместятся и снова залипают.

Мужчины помолчали, каждый о своем. Максим не стал спрашивать, что в итоге случилось с Леной. Убил ее Кирилл или нет — большого значения не имело. Есть гораздо более важные вопросы: что происходит, и что делать?

Предложенное Кириллом незамысловатое киношное объяснение подходило ко всему. В него можно поверить, но ведь не сами по себе люди начали превращаться в зомби? Что послужило началом? Почему превращаются не все? Типичное развитие зомби-апокалипсиса в кино и книгах происходит за счет передачи вируса во время укуса. Но людей в закрытых квартирах точно никто укусить не мог, а значит, причина заражения в другом.

— Кирилл, ты вчера бухал?

— Да, так. А что?

— Ну, пил?

— Пил. Пятница же. Мы с Ленкой поругались, вдрызг. Я плюнул на все, сходил, взял полулитру. В три стакана ее победил и спать.

— Да вот я тоже вчера выпил. Пива, правда. Может кто выпил, того эта зараза не берет?

— Да кто его знает. А у тебя есть еще? Руку бы обработать, Ленка же укусила.

Максим достал из холодильника почти пустую, оставшуюся еще с новогодних праздников бутылку водки и передал ее соседу. И пока тот обрабатывал рану, снова спросил:

— А с какого хрена это вообще началось?

— В смысле?

— Ну, все эти зомбаки.

— А… началось… да откуда я знаю. Говорю же, спал.

— А что думаешь? Люди в закрытых квартирах в зомбаков превратились. А мы с тобой — нет.

— Нас не укусили еще, — уверенно сказал Кирилл, а потом, посмотрев на свою руку, добавил, — достаточно сильно, чтобы заразить.

— А их кто укусил? В закрытых квартирах?

— Да не знаю я, что ты пристал? Оружие химическое, наверное. Или воду отравили.

— Бактериологическое.

— Что?

— Оружие говорю, бактериологическое, а не химическое.

— Хрен редьки не слаще. Я начало проспал.

— Я тоже, получается. С час назад всего проснулся.

— Серьезно? — Кирилл удивленно посмотрел на Максима. — Мы, получается, с утра оба спали — и оба не заразились. Может, в этом и есть причина?

— Вполне… — после некоторых раздумий сказал Максим, — но двое, это маловато для выводов. Хотя попадание стопроцентное. Я так понял, ты живых больше не нашел?

— Нет. Наташка еще была живая, видать. Которую на площадке у нас сожрали. Я не слышал, когда это произошло.

— Ты говоришь, полный двор зомбаков. Я, как проснулся, смотрел, — Максим с трудом поднялся и подошел к окну, — Там пусто. А потом монстр здоровенный появился. Женщину, она живая была, догнал и сожрал. Но это все, больше никого.

Кирилл тоже встал и сделал шаг к занавескам.

— Поначалу их было много. А потом появились здоровяки. Огромные такие, очень сильные монстры. Ты, наверное, одного из таких видел. Едва первый пришел — обычных зомби как корова языком слизала. Даже те, кто ходить не мог — и те уползти пытались.

Кирилл показал пальцем на детскую площадку.

— Да ты не рассмотрел, вон, глянь, под лестницей один валяется. Его здоровяк догнал, опрокинул, кусок из ноги выдрал и оставил подыхать. Трое вон там, — Кирилл снова указал, теперь в дальний конец двора, — Лежат. То ли сдохли, то ли затаились. Они туда от здоровяка прятаться уползли и затихорились, не двигаются.

— А здоровые эти, что, они ушли? — Максим рыскал взглядом по двору, пытаясь отыскать затаившихся монстров.

— Они, я так понял, живых ищут. Несколько раз в окна запрыгивали. Сходу раму выламывают. Видать, если услышат или увидят кого-то. Изредка зомбаков жрут, но видать, совсем от голодухи. Или от злости.

Звук открывающейся входной двери заставил их синхронно вздрогнуть. В первую секунду показалось, что открывается дверь в их квартиру, но потом стало ясно — это соседняя. Прозвучало тихое глухое урчание. Кирилл прошептал:

— О, Димчик выбрался.

С непосредственными соседями, через стенку, Максим за три года так и не подружился. Здоровался, улыбался, и даже пару раз получалось поговорить — но дальше дело не шло. Казалось бы, семейные люди, приветливые и улыбчивые, простые на вид, как пять копеек, но контакт не устанавливался. Дмитрий — коренастый невысокий мужчина, работал где-то слесарем, зарабатывал не много, а потому семья вот уже много лет продолжала кататься на старенькой «десятке». Его жена Ирина — медсестра в одной из частных клиник города. Они были похожи друг на друга — приятные люди, всегда поддерживающие разговор, если Максим начинал его первый, но при этом молчаливые, сами на контакт дальше традиционного «здравствуйте» не идущие. Их дети, два сына, под стать родителям, тенями проскальзывали в подъезде, пробегая куда-то по своим делам, изредка здороваясь и с улыбкой отвечая на приветствие. Имена детей не помнил никто, даже общительный Кирилл. Если Дмитрий или Ирина о них когда-то и рассказывали, то так давно, что все забыли, а переспрашивать было неудобно. На бытовые же вопросы, мол, как дела в школе, не болеют ли, отвечали односложно, не жалуясь на сыновей, но и не нахваливая.