– Что-то я так проголодалась! Пошли скорее мыть руки, будем пробовать твой супчик.

Марк усадил меня за стол, подошёл к плите и снял крышку кастрюли. Я потянула носом, пытаясь уловить аромат, но ничего не почувствовала.

– Марк, что так долго? Неси суп.

Он не ответил, стоя ко мне спиной, его плечи вздрагивали. Я не на шутку испугалась, подскочила, чуть не опрокинув стул, к Марку и заглянула ему в лицо. Он беззвучно смеялся, сжав губы и явно с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Мой взгляд переместился в кастрюлю. То, что там находилось, напоминало скорее желе или холодец, половник не мог пробить образовавшуюся сверху корочку.

– Это что, суп?
– очень удивилась я, - э... густоват, не считаешь?

Мы дружно рассмеялись, хохотали долго, до коликов в животе. А когда успокоились, Марк грустно посмотрел на фрукты и сказал: «Что ж, придётся обойтись яблоками...»

– Да, повар из тебя точно не получится. Ладно, я и правда голодная, - заглянув в холодильник, удовлетворённо замурлыкала. Какая же я умница, что купила вчера муку, яйца и молоко. Быстро замесила тесто для блинов. А через десять минут Марк уже таскал с тарелки горячие блинчики - моё фирменное блюдо. Я с улыбкой наблюдала, как он, обжигаясь, дует на блин и радостно показывает мне поднятый вверх большой палец. Можно было и не спрашивать: «Нравятся ли тебе мои блинчики?» Ответ был в его светящихся радостью глазах.

Я смотрела исподтишка на Марка и думала, как же сейчас он похож на Ромку. Тот ведёт себя примерно также. Ну, это и не удивительно - родственники же. От этой мысли мне сразу стало грустно и «змей - пожиратель блинов» заметил это. Он даже на целую минуту прекратил есть.

– Что случилось, Маш? Я обнаглел, да? Боишься, что тебе ничего не оставлю?

– Нет, не боюсь, ешь-ешь, мне хватит. Потом поговорим, - и я отвернулась, чтобы он не заметил мои закушенные губы.

Удивительно, но мы уже съели все блины, а их было немало, когда я вспомнила, что есть ещё и варенье. Его мы тоже уничтожили, запивая чаем. После этого двигаться совсем не хотелось. Я мысленно проклинала своё обжорство, понимая, что такими темпами не скоро похудею. Не передать, как обрадовалась, когда Марк добровольно взялся мыть посуду.

Ну, а потом мы, собственно, и начали говорить. Сначала о Лу. После того, как моя догадка с шаром подтвердилась, стало ясно, что Лу находится где-то недалеко, во всяком случае, здесь, в городе. Марк рассказал, что уже начал активные поиски, но результатов пока не было.

– Не могу я понять, - опять разволновался он, - почему она отдала мне кольцо, неужели оно так важно? Важнее её жизни? Я так не считаю. Всегда подозревал, что бабушка слишком преувеличивала «способности» этой штуки. Если бы оно и вправду было таким сильным, нас бы никогда не нашли. На самом деле всё происходило совсем не так, как говорила Матильда. «Кольцо всегда найдёт и защитит свою хозяйку», - повторяла она.
– Какая чепуха! Будь это так, я бы давно нашёл Луизу, кольцо указало бы, где её искать...

Он взволнованно ходил по кухне, я слушала, не решаясь его перебивать. Но потом спросила: «Марк, а что если кольцо тут ни при чём? Если всё дело в Лу?»

– Не понимаю тебя, что ты хочешь сказать?

– Что если Лу не настоящая хозяйка кольца, поэтому оно так себя и ведёт?

– Да что ты, Маша. Бабушка не стала бы нас обманывать, она не просто так отдала его Луизе. Кольцо переходит только к женщине, первой по старшинству в роду. Мама умерла, теперь осталась только Луиза.

«И я», - пронеслось у меня в голове.

– Марк, - начала я осторожно, - а ты никогда не слышал о других детях твоей мамы?

– Что за фантазии! Ты прости, конечно, но это бред. Если бы даже кто-то и был, Матильда не стала бы это от нас скрывать.

Помолчала, набираясь смелости.

– Я точно знаю, что у твоей мамы был ещё один ребёнок, сын, старший брат Лу и твой, конечно. Ей пришлось отдать его на усыновление. Не знаю почему. Но твоя мама очень его любила, а вот бабушка Матильда - нет.

– Маша, пожалуйста, не надо так шутить, - глаза Марка потемнели от гнева, - я очень тебя...
– он замолчал, не закончив, - но, всё же, не надо говорить о том, чего не знаешь. Это оскорбляет память мамы, тебе так не кажется?

Он, наверное, ждал от меня извинений, но я упрямо сказала дрожащим от волнения и страха голосом: «Поверь, я бы никогда не стала говорить такие вещи, если бы не знала об этом наверняка».

– Продолжай, - процедил Марк сквозь зубы, даже не глядя в мою сторону.

– Я знаю твоего старшего брата. Это он показал фото своей мамы и Матильды. Раньше уже видела точно такую же фотографию вашей бабушки. Марк, может это всё и ужасное совпадение, но верится с трудом. Человек, о котором говорю - мой отец. Это значит, что мой папа - старший сын в вашей семье. Получается, я, а не Лу - «старшая» женщина в роду. Поэтому кольцо почти не помогает твоей сестрёнке, зато летит ко мне по первому требованию. Мы родственники, Марк.

Я замолчала. Он тоже не проронил ни звука. На кухне стало удивительно тихо. Мне казалось, что я слышу, как еле слышно журчит в трубах вода, как точит когти о диван соседский кот за стеной, как шумно бьётся прямо в горле моё сердце...

– Поверь мне, Марк! Знаю, это нелегко принять, сама совсем недавно узнала об этом. Папа заметил, что я изменилась после того, как встретила Лу, и сам мне всё рассказал. А я считаю - вы с Лу должны знать. Это проклятое кольцо мне совсем не нужно, клянусь тебе. Никогда не собиралась отбирать его у Лу.