– Так можно связываться только на небольшие расстояния.

– А ты всё равно попробуй, - настаивала я, - а вдруг получится?

Марк ухмыльнулся, посмотрел на меня, как на глупого ребёнка.

– Только для твоего спокойствия, - и взял шар из моих рук. Он осторожно поставил его на стол и снял ткань. Я стояла рядом и, затаив дыхание, следила за каждым его движением, ожидая волшебства. Но Марк просто положил руки на шар и внимательно на него смотрел.

Прошло несколько долгих минут, в течение которых ничего не происходило. Я уже приготовилась сдаться и признать своё полное поражение, но внезапно по шару прокатилась красная волна. Вскрикнула от страха, но Марк даже не пошевелился. Он провёл пальцами по поверхности шара, повторяя движение волны и громко сказал:

«Луиза, если слышишь меня, ответь или дай знак».

Тихий голос, пришедший словно издалека, произнёс:

«Марк, это ты?»

– Луиза!
– крикнули мы одновременно, и в эту же секунду Марк резко толкнул меня. С воплем я упала на пол, а хрустальный шар взорвался, осыпав нас осколками.

Я продолжала кричать от страха, когда Марк поднял меня с пола и на руках отнёс на диван. Он сел рядом, взял мои руки в свои ладони и, наклонившись ко мне, стал что-то говорить. Я замолчала, стараясь расслышать его слова, и у меня это даже получилось. Но язык, на котором говорил Марк, был мне совершенно незнаком. Уж не знаю почему, но это сработало: мне сразу стало легче. Я успокоилась и даже нашла в себе силы спросить Марка:

«А почему у тебя кровь на лице?»

– Где?

– Да вот же, - провела рукой по его щеке, а потом показала красную от крови ладонь.

– Ты же ранен!

– Пустяки! Это царапины, наверно, зацепило осколком шара. Сейчас пойду, умоюсь, побудешь одна, да?

Я кивнула. Марк, пошатываясь, пошёл в ванную комнату. Сзади под его лопаткой торчал большой осколок шара. Не помню, как я вскочила и подбежала к нему.

– Марк, у тебя там...осколок под лопаткой!

Он обернулся.

– Большой?

– Д-да...

Марк вернулся в комнату, подошел к зеркалу и посмотрел через плечо.

– Сможешь вытащить?

– Попробую.

Он сел на стул, подставив мне спину.

– Не бойся, Маш. Найди в ванной полотенце, обмотай ладонь как можно больше, чтобы не пораниться, и резко выдерни осколок. У тебя получится. Он не глубоко вошёл, его легко достать. Но сначала принеси бутылку водки, она стоит в шкафу.

– Будешь пить?

– Возможно, но потом, а пока надо будет продезинфицировать раны.

– Ага, ясно-понятно, - пробормотала я, выполняя указания Марка. И хоть ему явно было плохо, он улыбнулся. И что его во мне всегда так смешит? Не понимаю.

Видно, я всё ещё была под воздействием тех непонятных слов, что говорил Марк, приводя меня в чувство, потому что справилась с задачей на «отлично». Осколок был благополучно удалён, раны обработаны, йод и бинты и пластырь нашлись в аптечке. Когда я закончила перевязку «больного», и даже подмела осколки злополучного шара, мой взгляд упал на часы - было уже одиннадцать вечера.

– Марк, мама меня убьёт. Точно! Надо идти, давай завтра договорим, ладно?
– заныла я, представив, что ждёт меня дома. А если Ромка проболтается про наш с Марком ужин - мне вообще «крышка».

– Конечно, прости, это ты из-за меня задержалась, - смутился Марк, одной рукой помогая мне надеть шубу. Вторая его рука пострадала и была мною крепко забинтована. Я пыталась уговорить его не провожать меня, но он не послушался. Упрямый «змей», кое-как набросив на плечи лёгкое пальто, проводил меня до двери, махнув на прощание измазанной йодом кистью.

– Завтра снова шубу надену, чтобы ты мог со мной связаться, - сказала я ему перед уходом.

– Ты лучше мобильный заряди, я тебе позвоню. А то сегодня полдня пытался дозвониться, оставалось надеяться, что хоть про шубу не забудешь, - улыбаясь, сказал Марк.

Я подождала, пока он скроется на лестнице, и только тогда полезла в карман за ключом. Но его не было - забыла дома в пальто. Надо было звонить в дверь. Потопталась в нерешительности, пожелала себе удачи и нажала на кнопку.

Открыл папа, лицо у него было строгое, что бывало крайне редко.

– Я дома, - зачем-то сообщила ему.

– Вижу, что ещё скажешь? И почему у тебя такой вид, будто ты плакала? Тебя кто-то обидел?
– в папином голосе зазвучали испуганные нотки.

– Да нет же, я в порядке. А где мама?

– Мама расстроена, что ты ушла так надолго и даже не позвонила нам. Она легла пораньше, не трогай её.

– Ну, извини.

– А кроме «извини» ничего рассказать мне не хочешь?

– Не-а. Со мной всё нормально. Ну, задержалась у подруги, подумаешь.