– Стереотип мышления, Юрий Александрович. Как он может скрыться? Железная или автодорога...

– Но ведь по нашей Зоре пароходы не ходят! А вплавь...
– Коршунов махнул рукой.
– Одним словом, век живи, век учись... Да, знаете, почему он решил поехать поездом?

– Нет.

– В его машине поломка.

– И серьезная?

– Мы пробовали завести. Двигатель дает вспышки, кажется, вот-вот заведется. Но не берет... Помните, он от Зубцовой отправился домой, то есть к Разуваевым, сел в машину, потом вылез?

– Помню, конечно. Это когда он уже взял у старухи подсвечники...

– Вот-вот... Залезли мы в мотор - так и есть, треснул корпус трамблера. Вы-то знаете, что это такое, - сказал Коршунов.

– Да, да, - машинально ответила Инга Казимировна, хотя совсем не разбиралась в автомобильных двигателях. Трамблер, как она смутно слышала от Кирилла, чем-то связан с зажиганием.

– "Волгу" вы водите отлично, - похвалил следователя старший лейтенант. И зачем-то добавил: - Желтую...

Инге Казимировне показалось, что она покраснела. Она была совершенно уверена, что приезды Кирилла в Зорянск, а их было всего два, остались незамеченными. Они приезжали поздно ночью, а с рассветом ее профессор уже сматывался из города. Ан нет! Их встречи на самом деле скрыть не удалось.

"Ох уж этот Зорянск!" - подумала Гранская. И поспешно сказала:

– Конечно, менять трамблер - история долгая. А Марчук спешил. Но почему и куда, мы так и не знаем... Теперь, Юрий Александрович, выкладывайте, что удалось узнать о нем в Южноморске.

– Он там, на фабрике сувениров, вроде экспедитора...

– И что привозил?

– В том-то и дело, что не привозил, а доставал здесь и отправлял на свою сувенирную фабрику...

Гранская вскинула на инспектора удивленные глаза:

– Интересно, что же?

– Понимаете, их фабрика получает с нашего машиностроительного завода металл...

– Господи!
– воскликнула следователь.
– Откуда у Самсонова металл? Это же не металлургическим завод...

– Есть, Инга Казимировна, - заверил ее Коршунов.
– Я узнавал. Собственно, не металл как таковой, а отходы. Обыкновенные отходы - сталь, медь, бронза... Я пока точно не установил, не было времени, но завод, по-видимому, довольно регулярно поставляет южноморской фабрике эти отходы. Для Самсонова это пустяк, а сколько из них можно сделать сувениров!

– А как это все оформляется?

– По закону. Накладные и так далее.
– Видя, что следователь насторожилась, он добавил: - Я думаю, тут мы ничего не извлечем для нас. Во всяком случае, в истории с тем чемоданом и Зубцовым...

– И все-таки проверьте, - сказала Гранская.
– Кажется, такие вещи, как отходы бронзы, предприятия должны сдавать.

– Знаю. И справки соответствующие наведу, не беспокойтесь... Так что Марчук здесь бывал именно для того, чтобы переправлять эти отходы в Южноморск. Причем все время торчал на заводе. Говорят, совал нос в каждую дырку. Хотел нержавейку заполучить - отказали. Дефицит...

– Кто это вам сказал?

– Гальперин, главный инженер. Марчук и его донимал.

– Гальперин мог и отказать, а кто-то другой посочувствовать и...

– Возможно. Это мы тоже проверим... Теперь второй вопрос... Когда Марчук отлучался из Южноморска в июне, установить точно не удалось.

– Как это?
– нахмурилась Гранская.

– Понимаете, он все время в разъездах. Сегодня здесь, завтра там...

– Южноморский Фигаро, - усмехнулась следователь.

– Просто толкач. У нас - отходы металла, в Ростове еще что-то, в Рдянске - еще. Короче, точно установить его маршрут не под силу, видимо, даже его начальству. Ведь ездит он чаще на своей машине. И далеко не всегда почему-то оформляет свои командировочные. Расходы компенсируются, видимо, каким-то другим способом. Но двадцать третьего июня он, кажется, был дома, в Южноморске.

– Откуда эти сведения?

– С фабрики. И жена Марчука сказала. Разуваевы, помните, тоже показали, что в это время Марчука в Зорянске не было.

Гранская задумалась. Это сообщение было очень важным.

В ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое июня разбился Зубцов. На баранке его разбитых "Жигулей", помимо отпечатков пальцев погибшего, других не обнаружено. А если Марчук во время аварии находился в Южноморске, то к автокатастрофе, естественно, отношения не имеет. У него алиби... Но кто же тогда вел машину Зубцова? Тогда, ночью, перед аварией? Зеньковецкий ошибиться не мог... Значит, это не Марчук...

– Хорошо, - кивнула следователь, - этот вопрос оставим пока открытым. И будем думать... Еще я просила вас установить связи Марчука в Зорянске...

– Как я уже говорил, он ошивался на самсоновском заводе. Даже кое-кому ставил...

– Чего ставил?
– не поняла Гранская.

Коршунов улыбнулся:

– Не диагноз, конечно... Что еще ставят, как говорил Райкин?

– Тьфу ты!
– рассмеялась Инга Казимировна.
– У меня, кажется, мозга за мозгу... Выпивку, значит?