– А из женщин?

– Не знаю... Постойте. Света... Да, точно, Светка. А какая именно, не говорил. Только раз как-то обмолвился, что спешит к Светке...

В палату заглянул врач. Время свидания истекло.

Прежде чем покинуть больницу, зашли к хирургу, лечащему Соколова. Он был настроен теперь куда более оптимистично, чем в первый день, когда они говорили с Гранской.

– Вернем вашего героя в строй, - заверил он следователя.
– Молодой, все срастется, как надо...

Когда они сели в машину, поджидавшую их у ворот больницы, Юрий Александрович, усмехнувшись, сказал:

– Да, русского человека нельзя бить по лицу. Тогда его уж ничем не остановишь...

– Только ли русского, - заметила следователь.
– Любого...

* * *

На следующий день Гранская выехала в Южноморск.

В этот небольшой город, лежащий на берегу Азовского моря, она прибыла поздно вечером. Выстояла часовую очередь на такси - поезд был переполнен курортниками. До гостиницы оказалось рукой подать. Знала бы - пешком добралась за двадцать минут.

Ее уже ждал забронированный номер, крохотный, чистенький, выходящий на набережную с пляжем.

Утром она проснулась от странного шума, словно кто-то непрестанно сыпал песок. То сильнее, то тише. Шум был ненавязчивый, скорее приятный, но его необычность и разбудила Ингу Казимировну.

Легкий ветер играл цветастыми занавесями, волнами приносил в номер запах воды и йода.

Гранская посмотрела на часы - шесть. И удивилась: такая рань, а она уже свежая, выспавшаяся, хотя легла поздно. Вышла на балкончик. Синяя рябь воды уходила за горизонт. Сразу за жирной лентой шоссе начинался пляж широкая желтая полоса, отделенная от моря белым пенистым прибоем, лениво лизавшим берег. Его легкий шелест и разбудил Гранскую.

Несмотря на ранний час, уже нашлись любители купаться. И все же пляж выглядел пустынно и казался декорацией для какой-то съемки, словно сейчас кто-то даст команду, и толпы людей мгновенно заполнят желтое пространство с диковинными разноцветными грибами-зонтами.

Вдали на лазурной глади невесомо держались перья-паруса. От этой картины радостно защемило сердце.

К девяти часам следователь уже входила на территорию сувенирной фабрики. Все предприятие состояло из нескольких неказистых одноэтажных зданий. Двор зеленел виноградником, поднятым на высокие шпалеры. Лозы, увешанные темными гроздьями ягод, создавали как бы уютный шатер.

И вообще, виноград рос повсюду, во всех дворах, мимо которых проходила Гранская.

Первый свой визит она решила нанести директору. Уже немолодая секретарь спросила, как доложить - кто она?

– Следователь прокуратуры, - сказала Инга Казимировна.

Она была в штатском - легком строгом платье с короткими рукавами. Да тут и невозможно было бы ходить в форме - с утра пекло.

– Заремба, - поднялся ей навстречу хозяин просторного кабинета, в задраенном окне которого торчал ящик кондиционера.
– Фадей Борисович. Прошу, - указал он на мягкое полукресло возле огромного стола.

Директору было под шестьдесят. Грузный, с прямой, как шкаф, спиной, крупной головой с бобриком совершенно белых волос. Светло-синий в полоску пиджак необъятных размеров тщетно пытался замаскировать внушительный живот. А мягкий двойной подбородок лежал на узле галстука.

Инга Казимировна осмотрелась. Все было под стать директору: два капитальных шкафа, за стеклянными дверцами которых виднелись полки с плотным строем папок; большой цветной телевизор на массивной тумбочке; толстобокая приземистая кадка с фикусом, заполонившим жирными глянцевитыми листьями четверть кабинета...

– Я вас слушаю, - сказал директор фабрики, откладывая в сторону золотистую многоцветную шариковую ручку.

Он, видимо, был занят какой-то серьезной работой - стол завален газетными вырезками, книгами, брошюрами...

Гранская предъявила служебное удостоверение. Заремба надел очки в тонкой металлической оправе, которые с трудом отыскал среди бумаг, долго рассматривал красную книжечку.

– А где этот ваш Зорянск находится?
– серьезно спросил он, возвращая удостоверение.

– Рдянская область...

Директор сцепил пухлые руки.

– Не знаете, Пищухин еще в Рдянске?

Гранская понятия не имела, кто такой Пищухин, и ответила:

– Простите, а в какой он системе?

– Коммунальной. Должен сказать, очень знающий товарищ. Мы с ним в Ростове вместе руководили...
– начал было Заремба, но, видимо, поняв, что эти воспоминания не интересуют Гранскую, перешел неожиданно на другое: От кофе, смею надеяться, не откажетесь?

Предложение было неожиданным, и Инга Казимировна буркнула: