– В Селиваны, - приказал шоферу председатель горисполкома.

"Ловко подвел", - подумал про себя Самсонов.

Честно говоря, он не ожидал, что Лев Григорьевич согласится, и заранее радовался этому: в горячке последних дней приезжал поздно, так что хотел провести сегодняшний вечер дома с женой, которая жаловалась, что совершенно не видит мужа.

"Ну что ж, встряхнуться тоже не мешает", - решил он.

До селиванского леспромхоза было километров шестьдесят. Там и отличный лес, и озеро с карпами - все, что нужно для приема гостей такого ранга. Этим летом Самсонов там еще не был - запарка на заводе.

Машина выскочила на загородное шоссе.

– Давайте договоримся: все дела оставляем, как говорится, за бортом...
– предложил Алексей Фомич.

– Какие дела, - сказал Бархатов.
– О сыне думаю... Наперекор, наверное, чертенок сделает...

– Они теперь все такие, - кивнул согласно Чибисов.
– А в чем у вас разногласия?
– осторожно поинтересовался он.

– Говорю ему, подавай документы в инженерный вуз - ни в какую. Только в медицинский.

– А что, медицинский тоже не плохо, - заметил Чибисов.

– И престижно, - подтвердил Раупс.

– Он уже срезался в прошлом году, - сказал Бархатов.

– Как?!
– поразился Чибисов.
– И вы не смогли ничего сделать?

– Конкурс...
– пожал плечами Лев Григорьевич.
– А медицина, как вы догадываетесь, далеко за пределами сферы моего влияния...

– Ну, с вашим-то положением...
– продолжал удивляться Чибисов.

– Мое положение...
– усмехнулся Бархатов.
– Это Москва, дорогой Алексей Фомич.

– Дети, дети...
– вздохнул Чибисов.
– Маленькие - малые заботы, вырастают - большие заботы. Только для них и живем. Трудишься в поте лица, думаешь, на пенсии отдохнешь. Ан нет. Внуки пойдут, о них забота...

– Еще неизвестно, где труднее - на производстве или дома, - сказал Самсонов.
– У меня в прошлом году ушла на пенсию главный диспетчер. Встречаю на днях, интересуюсь, как отдыхается. И не спрашивайте, говорит, Глеб Артемьевич, света белого не вижу, на части разрываюсь. Как-никак пять внуков...

– Вот поэтому многие и не хотят на пенсию, - заметил Алексей Фомич.

– Не только, - сказал Бархатов.
– Я вот смотрю на соседей-пенсионеров, и иной раз тоска берет: неужели и тебе это уготовано?

Так в разговорах незаметно пролетели шестьдесят километров.

В Селиванах их уже ждали. Когда машины остановились возле группы домиков на берегу озера, окруженного вековыми соснами, к ним подскочил парень лет двадцати пяти.

– Ну, Гена, принимай гостей!
– начальственно произнес Чибисов, выбираясь из машины.

– А что, Алексей Фомич, - почтительно ответил тот, - у нас все готово... Какой будет регламент?

– Сейчас посоветуемся.

Председатель горисполкома подождал, пока остальные выйдут из "Волги" и разомнут после долгого сидения ноги. Затем обратился к Бархатову:

– Лев Григорьевич, сначала немного перекусим, а потом попаримся или?..

Бархатов удивленно поднял брови:

– Кто же ставит телегу впереди лошади?

– Верно, - повеселел отчего-то Алексей Фомич.
– Банька - всему голова... Что больше уважаете - сауну или нашу, русскую?

– Можем и ту, и другую, - подсказал Гена.

– Ну ее, сауну, к шутам, - махнул рукой Бархатов.
– Я патриот. Правда, если Альгис Янович как прибалт... Скандинав, можно сказать...

– Я - против сауны, - засмеялся Раупс.
– И знаете почему? В Мюнхене сауна, в Париже - сауна, в Москве - сауна... Надоело...

...В предбаннике, покрытом толстым пушистым ковром, пахло распаренным деревом. Когда все разделись, выяснилось, что Раупс уже успел где-то сильно загореть. У Бархатова был заметный живот, а сам он, с круглыми плечами и руками, покрытыми рыжими кудряшками, походил на борца или тяжеловеса. У Чибисова была тощая нескладная фигура, а кожа изрядно дряблая. Самсонов сумел сохранить подтянутость и атлетическую стройность.

– Культуризмом занимаетесь?
– спросил Раупс.

– Так он у нас иной раз выходит с заводской футбольной командой на поле!
– ответил за Самсонова Чибисов.

– А как же директорский авторитет?
– усмехнулся Альгис Янович.

– Повышается, если команда выиграет, - улыбнулся Алексей Фомич. Болельщики готовы на руках носить...

В парной чудодействовал банщик дядя Петя, как представил его Чибисов. Лет пятидесяти пяти, жилистый, он прежде всего развеял пар, методично размахивая березовым веником, начав от пола и беря все выше и выше.

– Баня любит равномерный жар, - пояснил он, когда Раупс поинтересовался, что такое делает банщик.