– Благодарю.

Заремба посчитал это за согласие и нажал кнопку звонка.

– Сообразите нам, пожалуйста, кофейку, - попросил он заглянувшую в кабинет секретаршу. А когда та скрылась, сочувственно произнес: Хлопотная у вас служба. У меня был знакомый прокурор. В пятьдесят лет инфаркт, а через годик оказался там, где все мы будем, - сообщил он это печальное известие и сам как будто приуныл.

– Фадей Борисович, у вас работает некто Марчук?
– спросила Инга Казимировна.

– Григорий Пантелеевич? Работает... Мне передали из отдела кадров, что им интересовались работники милиции.
– Заремба тяжело вздохнул.
– Я не знаю, что Марчук натворил. Хочу думать, что не очень уж такое, а?
– Он выжидательно посмотрел на следователя.

– Натворил, - кивнула Гранская.
– Иначе я бы не сидела сейчас у вас.

– Ай-я-яй!
– сокрушенно покачал головой Заремба.
– Поверьте, никогда не мог взять в толк, зачем людям нарушать закон? Прямая дорога, она ведь лучше окольных. Сколько раз я на общем собрании говорил: трудитесь, живите честно, и общество отплатит вам благодарностью. Кривдой жить нельзя...

– Совершенно с вами согласна, - сказала Инга Казимировна.

– Кадры, - продолжал вздыхать директор, - я считаю, самый важный, самый определяющий момент. Есть кадры - можно спокойно работать, творить материальные и культурные блага... Главное, подобрать настоящих, честных, преданных делу работников... А как почитаешь фельетоны, что творится на некоторых предприятиях, - жуть берет.

В кабинет вплыла секретарь с подносом, на котором стояли кофейник, две чашечки и две сахарницы.

Фадей Борисович поднялся из-за стола и жестом пригласил Гранскую куда-то под сень фикуса. Там действительно стояли два кресла и журнальный столик. Когда они уютно расположились, Заремба, отпустив секретаршу, сам разлил кофе. И предупредил:

– Это сахар, а это - соль, - показал он на сахарницы.
– Я сахар не употребляю, читал: вредно, - коснулся он левой стороны груди и сыпанул в свой кофе щепотку соли.

– Солью тоже врачи советуют не злоупотреблять, - заметила Инга Казимировна.

– Надо выбирать наименьшее зло, - сказал Заремба. И, увидев, что Гранская пьет кофе без сахара, одобрительно хмыкнул: - А вы, значит, ни то ни другое?

– Да, отказываюсь от зла вообще, - усмехнулась следователь.

– Марчука я считал дельным работником, - продолжил прерванный разговор Заремба.
– Он хороший специалист, а спецам надо доверять. Руководитель должен заниматься общими идеями, видеть масштабно, решать перспективные вопросы...

– Простите, а что вы имеете в виду - Марчук хороший специалист? Чем он занимается на фабрике непосредственно?

– Э-э, - проделал круг в воздухе рукой Заремба.
– Материальным обеспечением. Сырье, исходный материал, из которого производится продукция фабрики. Свой участок он не подводит.

– А с моральной стороны?
– Инга Казимировна сама невольно перешла на казенные обороты речи.

– Устойчив, - не задумываясь ответил директор.
– Женат, в пьянстве не замечен, бытовых скандалов, эксцессов не было...

– Но, Фадей Борисович, вот если я попросила бы у вас характеристику на Марчука? Что бы вы написали?

Заремба облокотился на ручку своего кресла. Гранская уже заметила, что оно было куда массивнее и надежнее, чем то, на котором сидела она.

– Видите ли, Инга Казимировна, - солидно произнес директор, и следователь удивилась, что он запомнил ее имя и отчество, - я подпишу характеристику на Марчука, которую сочтут нужным составить наши товарищи из отдела кадров, люди, непосредственно с ним работающие и знающие его. Предварительно, конечно, посоветуюсь в инстанциях. Но еще раз говорю, я доверяю своим подчиненным. Это мой принцип. На фабрике трудится несколько сотен человек. Досконально вникнуть в биографию и служебное соответствие каждого я не могу...

– Понятно... Сколько у вас работает Марчук?

– Три года и пять с половиной месяцев, - ответил Фадей Борисович.

Гранская поразилась такой осведомленности и точности. Но, поразмыслив, пришла к выводу: раз Марчуком интересовались работники милиции, то Зарембе конечно же подготовили подробную справку о Марчуке.

– Какой у него оклад?

– В среднем около ста пятидесяти рублей в месяц. С премиальными.

– И как живет? По средствам?

Этот вопрос явно поставил директора в затруднение. Он поерзал в своем монументальном кресле, похлопал себя по карманам, словно искал шпаргалку. Но таковой не оказалось, и он растерянно ответил:

– Этот момент осветить не могу. Дома у него не бывал... Да, к сожалению, мы не всегда знаем, как устроены быт и жизнь наших работников.

– Ну, ладно, - сказала следователь, понимая, что директор действительно вряд ли может рассказать конкретнее о Марчуке.
– Я поговорю с кем-нибудь из людей, работающих с Марчуком непосредственно.

– Совершенно правильное решение, - одобрительно закивал Заремба.

– Но у меня к вам есть еще несколько вопросов. Позвольте?

– Весь внимание...