– Ну и как?
– с тревогой посмотрел на нее инспектор.

– Да как, Юрий Александрович, - вздохнула Инга Казимировна.
– Я сама чуть не разревелась. Броня молодец, держится.
– И, прежде чем постучать в калитку, сказала: - Значит, как договорились?

– Да.

Еще в горотделе милиции следователь и инспектор набросали план допроса родственников Марчука. Условились - она говорит с Разуваевой, он с ее мужем. Параллельно.

Открыл хозяин. Высокий пожилой мужчина в меховой безрукавке, хотя и стояло лето. Руки у Разуваева были перепачканы машинным маслом.

Гранская и Коршунов представились, предъявили удостоверения.

Разуваев пригласил их во двор и, заперев калитку, настороженно спросил:

– А по какому случаю?

– По поводу вашего родственника Григория Марчука, - ответила следователь, осматриваясь.

Под навесом стояли красные "Жигули" с иногородним номером. Рядом мотоцикл с коляской. Заднее колесо мотоцикла было снято и лежало рядом на подстилке из мешковины. Видимо, хозяин занимался ремонтом.

– Григория?
– удивился Разуваев.
– А что он натворил?
– По его лицу пробежала тень тревоги.

– Где мы можем побеседовать?
– не ответив на его вопрос, спросила Гранская.

– Где хотите... Вот только...
– Разуваев показал замасленные руки. В доме, наверное, лучше.

– А супруга ваша дома?
– продолжала Инга Казимировна, шагая вместе с Коршуновым за хозяином.

– Тут, тут, - поспешно ответил Разуваев, подходя к водопроводному крану возле крыльца.

Услышав, видимо, разговор, вышла хозяйка. Худая, она выглядела старше мужа.

– Здравствуйте, - посмотрела она вопросительно на пришедших.

– Вот, товарищи из органов, - представил их Разуваев.
– По Гришкиному делу...

– Так его же нет.

В отличие от мужа жена явно перепугалась.

Коршунов остался с хозяином на веранде, а Гранская прошла с Разуваевой в комнату.

– Так что же с Григорием?
– не выдержав, спросила та, когда они расположились за столом.

– Это потом, - ответила Инга Казимировна.
– Скажите, пожалуйста, когда вы его видели последний раз?

– Утром уезжали на работу, Григорий еще спал... А чего ему спозаранку вставать? Мы ведь с мужем в совхозе трудимся, начинаем с семи, а то и раньше. Ехать, считайте, полчаса. Хорошо, свои колеса, а на автобусе более часа уходит...

– А что он делает в Зорянске? Я имею в виду, по какому случаю приехал?

– Не знаю. Дела у него тут какие-то на заводе.

– Давно приехал?

– С неделю.

– А какие именно дела?

– По его службе.

– В командировку, что ли?

– Вроде бы. Знаете, интересоваться неудобно. Зачем да на сколько. Чтобы не подумал - стесняет нас...

– И часто он приезжает в Зорянск?

– Когда как. То подолгу нет, а то вдруг зачастит.

– В прошлом месяце, то есть в июне, он был?

– Был, был, - закивала Разуваева.
– Аж два раза.

– Припомните, пожалуйста, когда именно?
– попросила следователь.

Хозяйка приложила палец к губам, задумалась.

– Значит, первый раз в воскресенье...

– Число?

– Дайте вспомнить... В середине месяца. Под вечер самый, мы только легли с мужем спать. Не то пятнадцатого, не то шестнадцатого...

– Воскресенье было шестнадцатого, - подсказала Гранская.

– Во-во, - подхватила Разуваева.
– Значит, пробыл он денька четыре и махнул к себе. В Южноморск.

– В четверг, выходит?

– Ага.

– Двадцатого июня, - подсчитала Инга Казимировна.

– Стало быть, двадцатого... А на следующую неделю - опять здесь.

– Какого числа?

– Во вторник, как сейчас помню.

– Хорошо, во вторник, - повторила следователь.
– Значит, двадцать пятого июня... И долго пробыл?

– До пятницы. Стало быть, до двадцать восьмого, - сама подсчитала хозяйка.
– И вот снова приехал три дня назад...

– Как он обычно приезжает - поездом?

– Зачем. На своей машине. Во дворе видели?

Гранская кивнула. И подумала: почему Марчук приехал на "Жигулях", а обратно в этот раз решил ехать поездом?

– Когда он теперь собирался домой?
– продолжила она допрос.

– Я же говорила, не спрашивали мы Григория...

– А дома у него как, все спокойно?

Разуваева вскинула на следователя встревоженные глаза:

– А что?

– В Южноморске у Григория как? Все здоровы? Никаких неприятностей?

– Вроде нет...