Шрифт:
– Вы его побольше слушайте, - сказала Надя.
– Он и меня замучил. Накупил книжек по кино, в библиотеке журналы берет...
Увидев, что Виктор закурил папиросу, она возмущенно произнесла:
– Опять соску взял! И кто придумал эту заразу?
– Индейцы, - ответила Флора.
– Из Южной Америки. А в Европу табак привезли спутники Колумба.
– Чтоб им пусто было!
– в сердцах сказала Урусова.
– Нет бы что-нибудь путное...
– А они были убеждены, что это целебное средство, - сказала Баринова.
Виктор, дабы прекратить разговор на эту тему, затушил папиросу. Флора заметила: при Наде он больше не курил.
В столовой сидели за одним столом. Потом, поспав после обеда, встретились снова. Женщины болели за Берестова - он играл в волейбол, и, нужно сказать, мастерски. Во всяком случае, его "мертвые" удары никто не брал.
Вечер провели у моря, провожали солнце. Виктор с сожалением расстался на ночь с Надей и ее дочуркой. Павлинка уснула как убитая в постели Бариновой (она уступила спальню, устроившись в другой комнате), и женщины, не зажигая света, любовались сквозь стеклянную стену лунной дорожкой на спокойной черной глади моря.
Иногда случается, что человека принимаешь сразу и до такой степени, что готов открыть ему самое сокровенное. Так было и с Надей.
– Правда, Витя стоящий парень?
– спросила она у Флоры.
Баринова от неожиданности не знала, что и ответить. Но поняла: Наде, наверное, необходимо поговорить с кем-то о любимом человеке.
– На него можно положиться, - убежденно произнесла Флора.
– Он такой внимательный, - сказала Надя.
Флора почувствовала, что говорить следовало бы о другом, об иных, человеческих, качествах.
– Замуж зовет, - продолжала Надя, но в ее голосе звучали грустные нотки.
Флора пыталась разобраться, о чем она грустила. О том, что, может быть, не получилось у Нади с другим человеком - отцом Павлинки?
– Если нравится, идите, - посоветовала Флора.
– Знакомы-то всего ничего, - вздохнула Надя.
– А что сердце подсказывает?
– Что может подсказать бабье сердце?
Баринова угадала в темноте усмешку на ее миловидном лице.
– Чувство - самое главное, - проникновенно сказала Флора.
Ей было несколько странно, что незнакомый человек открывает душу. Вот так запросто, не зная по существу, кто она и что.
– Вы не поверите, я, как увидела Виктора, сразу влюбилась, призналась Надя.
– Глаза у него добрые...
– Ну и хорошо, - обрадовалась Флора.
– А как с Павлинкой нянчится! И она к нему тянется, прямо сияет вся, как увидит его. Вот только что не умеет еще говорить "папа"... Да ведь и не было папы, - вздохнула Урусова.
– Это очень важно, что у них взаимная тяга, - сказала Баринова.
– Да и выйти теперь замуж с ребенком не так легко.
– Что же, по-вашему получается, бросаться на любого, кто согласится взять с ребенком?
– сердито спросила Надя.
– Я так не хочу. Главное чтобы меня полюбили.
– Он любит. Это сразу видно.
– Да?
– с тихой радостью спросила Надя.
– Смотри-ка, даже вы заметили. Значит, правда...
– Хочу снять его для передачи, - сказала Флора.
– А зачем?
– насторожилась вдруг Урусова.
– Ну как же, хороший водитель. Работники ГАИ, и те ставят его в пример...
– Не надо, - тихо попросила Надя.
– Но почему?
– настаивала Баринова.
– Понимаете, сидел он... А вы его перед всеми выставите... Да и вам потом нагорит...
В комнате наступила тишина. Флора чувствовала, что это признание далось Урусовой не легко.
– Только вы никому не говорите, очень прошу!
– взволнованно произнесла Надя.
– Честное слово!
– вырвалось у Флоры.
– Значит, вы поэтому раздумываете, идти или не идти за него замуж?
– Видите ли...
– Давай, Надя, на "ты", - предложила Баринова.
– Что ж, давай... Так вот, понимаешь, то, что было, то было - ну что поделаешь, коль так сложилось? А вот что скрыл судимость...
– От кого?
– От отдела кадров, когда к нам поступал.
– Надя покачала головой. Спрашиваю: зачем скрыл? Витя говорит, что иначе не взяли бы на работу. Я ему: раз решил жить честно, так нельзя врать даже в самой малости... Потом, с этим виноградом... Сменял ящик на бутылку коньяка...
– Я слышала, - кивнула Баринова.