На вопрос о муже Надя замялась, из чего Флора поняла, что Урусова одинокая.

Она была выше среднего роста, стройная, но не хрупкая, с крупными, миловидными чертами лица.

– Пойдем купаться, - нежно сказала Надя дочке. И та, словно поняв, захлопала в ладоши.

Флора отправилась с ними. Выходя из коттеджа, они столкнулись с Виктором Берестовым.

– Привет!
– сказал он Бариновой, как старой знакомой.
– Значит, моих определили к вам?

И по этому "моих", и улыбке, которой он одарил Урусову, журналистка поняла, что шофера и кассиршу связывает нечто большее, чем знакомство. В довершение всего Павлинка радостно протянула к нему ручонки и нежно обняла за шею. Он подхватил ее и понес к воде.

Народу на пляже было необычно много. Но все же не так, как в городе.

Виктор разделся и, оставшись в плавках и рубашке, решительно вошел в море, держа на руках Павлинку.

– Что он делает?
– тревожно спросила Флора Надю, видя, что шофер быстро удаляется от берега.

– Не волнуйтесь, - успокоила ее Урусова.
– Витя знает, что делает...

Сбросив платье, она двинулась за ними. Флоре стало любопытно. Она пошла вслед.

То, что она увидела, буквально потрясло ее. Под руководством Виктора Павлинка резвилась в воде, как будто море было ее родной стихией.

– Умничка, - ласково говорил Берестов, помогая девочке.
– Давай попробуем "поплавок"... Вдох! Ротиком, ротиком... Ручками обхвати коленки! Вот так! Головку к груди!.. Пошла!

Все свои слова-приказы Виктор сопровождал действиями, и казалось, что девочка отлично понимает его. Она свернулась калачиком и погрузилась лицом в воду. Над поверхностью торчала лишь ее круглая спинка.

– Порядок, мать!
– весело посмотрел Берестов на Надю. Та радостно улыбнулась в ответ.

– И вы не боитесь?
– удивилась Флора.

– Сначала боялась, - призналась Надя.

– А чего бояться?
– задорно сказал Виктор.
– Надо читать книжки! Пишут, что наши предки пошли от рыб.

– Не рано ли?
– покачала головой Флора.

– Я читал, что детей надо учить сначала плавать, а ходить они сами научатся, - убежденно произнес Виктор. Увидев, что девочка распрямилась и распласталась в воде, он сказал: - А теперь покажем тете, как мы ныряем...

Он вынул из нагрудного кармана рубашки сверкающую на солнце чайную ложечку, отошел шага на три и опустил ее на дно.

Павлинка нырнула, ловко работая ножками и ручками. Тельце ее извивалось в воде, волосики распустились. Она уверенно скользнула ко дну и вскоре появилась на поверхности, зажав ложку в кулачке.

– Будущая чемпионка мира!
– сказал довольный Виктор.
– Ну, на сегодня хватит, малявка. Теперь - отдых...

– А вы почему не купаетесь?
– спросила у Берестова Флора.
– Такая жара...

Он несколько замялся, пробурчал что-то непонятное и махнул рукой.

Потом они валялись на пляже. Павлинка неуклюже ползала по песку, словно доказывая правоту слов Виктора, что человек вышел из моря, - в воде девочка чувствовала себя куда увереннее.

Надя поначалу была скованной с представительницей телевидения, постепенно оживилась, стала расспрашивать Флору о киноартистах. Узнав, что Баринова знакома лично с режиссером Герасимовым и актрисой Тамарой Макаровой (по институту кинематографии), Урусова прониклась к девушке уважением.

– Моя мама говорила, что маленькой я любила устраивать целые представления, - призналась она.
– Надену отцовский полушубок, дедушкин малахай, возьму веник и изображаю часового... В кино, наверное, видела... И в школе в драмкружке участвовала. А как хотела в театре играть! Прямо спала и видела...

– Ну и надо было пойти учиться в театральный, - сказала Флора.

– Куда нам, деревенским, - отмахнулась Урусова.
– Я до пятнадцати лет и в городе-то не была. Дальше райцентра не ездила.

– Ну и что?
– горячо возразила Баринова.
– Есть такая актриса Любовь Полехина. Видели, наверное?

– Это что в "Вишневом омуте" играет?

– Не только. Еще в картинах "Вкус хлеба", "Дочки-матери"... Во многих. Она ведь тоже выросла на селе. И тоже мечтала стать актрисой. Не побоялась, поехала в Москву, хотя там ни родных, ни знакомых. Правда, в первый год ей не повезло - опоздала. Документы уже не принимали. Она устроилась работать дворником, целый год штудировала учебники, читала Станиславского, Мейерхольда, Эйзенштейна. И добилась своего! На следующий год приняли во ВГИК. Теперь знаменита на весь Советский Союз.

Надя только покачала головой.

Виктор, внимательно слушавший их разговор, вдруг заявил:

– А я, если и пошел бы учиться, то не на артиста, а на режиссера... Вот вы рассказывали, - обратился он к Бариновой, - артиста делает режиссер. Так?

– Запомнили, - улыбнулась Флора.

– И я вас правильно понял: в кино режиссер самый главный?

– Почему же, - пожала плечами Флора.
– Если говорить честно, все начинается с литературной основы. С идеи! То есть со сценария...