— Слово моего сына против слова твоего приближённого. Нужно решить наш спор.

— Это каким же образом?

— Пусть железо правды поможет нам.

— Что? — переспросил Юрген, но уже через мгновение перед его глазами предстал рисунок из той книги, которую дал ему Гай, и он понял. — Это когда раскалённым железом?

— Верно, — кивнул Адейр.

— Что ещё за раскалённое железо? — спросил Оташ.

— Есть кусок железа, который считают священным, — ответил Юрген. — Его раскаляют на огне, а потом прикладывают к ладони человека. Если он врёт, то железо его обжигает, а если нет, то железо не причиняет ему вреда.

— Именно так, — согласился Адейр.

— И что будет, если человек обожжётся? — снова спросил Оташ.

— Он будет наказан за свою ложь.

— Как?

— Станет слугой победившего в споре на сутки.

— А если отказаться от проверки? — поинтересовался Юрген.

— Это значит признать, что ты солгал.

— Ладно, давайте проверять, — сказал Шу.

— Ждите здесь, — проговорил Адейр и удалился.

— Проверять? — переспросил Оташ.

— А что, есть варианты? Мне надо было признать, что я использовал магию, и стать слугой сына этого безумного даура?

— Варианты есть, эне. Ты мог использовать свою магию и заставить того, кто обвиняет тебя, сказать правду.

— Что-то моё мнение тут не в чести. Не думаю, что им бы это понравилось. Вот если бы это сделал ты… Но на тебя самого подействует дурман, а я уже не успею приготовить отвар против него. Так что нет, не вариант, Таш.

— То есть вариант — обжечь себе руку раскалённым железом?

— Как я понимаю, его сынуля тоже обожжётся. Посмотрим, что они тогда скажут.

— О чём спор? — спросил подошедший Альфред.

— Наш плющ выиграл в кости у сына Адейра, а тот теперь обвиняет его в использовании магии, — ответил Оташ. — И чтобы решить, кто врёт, их обоих будут заставлять касаться раскалённого железа. Мол, если не врёт, то и не обожжётся.

— А если обожжётся, то что?

— Нездоровый интерес у тебя, — отозвался Юрген. — Проигравший станет слугой выигравшего на день.

— Пойдём в дом, фокус покажу, — вдруг сказал Альфред.

— Что ещё за фокус? — не понял Шу, но пошёл за Бруненом. Оташ последовал за ними.

Альфред попросил Элинора разжечь огонь в очаге, подождал, пока нагреется котёл, а затем, сполоснув ладонь в воде из кувшина, дотронулся раскрытой ладонью до котла.

— Ой, — выдал Юрген. Альфред показал ему руку — ожога не было.

— Это сработает, если недолго, — проговорил Брунен. — Если они реально прижигать будут, толку мало.

— Это от воды? — догадался Оташ.

— Да. У меня есть фляга. Если ты сможешь незаметно вылить из неё воду на руку прямо перед этой проверкой, то может получиться.

— Я попробую, — кивнул Юрген. — Спасибо!

Заполнив флягу водой, Шу засунул её в рукав. Держаться так, чтобы она не выпала, было неудобно, но Юрген старался. Ему не столько было страшно получить ожог, сколько не хотелось становиться чьим-то слугой. Вчетвером они вышли из дома, и Шу понял, что сыном Адейра был тот самый игрок, чей браслет сейчас красовался на запястье Юргена.

— Многое объясняет, — вздохнул Шу.

— Вы зажгли огонь в очаге? — спросил Адейр. В руке он держал железный брус.

— Да, — кивнул Оташ. — Мои слуги готовили мне чай.

— Тогда им и воспользуемся.

Они вернулись в хижину вместе с дауром и его сыном. Мужчина заметно нервничал. Похоже, он сам не ожидал, что его отец прибегнет к такому способу проверки. У него бегали глаза, а на лбу выступила испарина. Между тем, Адейр достал откуда-то большие кузнечные щипцы, взялся ими за брусок и засунул его в огонь.

— Кто будет первым? — поинтересовался Юрген.

— Если не боишься, то ты, Айдеан, — ответил даур.

— Я не боюсь, потому что правда на моей стороне.

— Что ж, — Адейр произнёс что-то на древнем языке, а затем достал уже раскалённый брусок. Пока он это делал, Юрген осторожно, стараясь не пролить всю воду, смочил ладонь, и, мысленно попросив помощи у небесного волка, вытянул руку вперёд. Когда его коснулось раскалённое железо, Шу машинально зажмурился, но, не почувствовав боли, открыл глаза. Даур убрал железо и внимательно взглянул на Юргена.

— Правда на моей стороне, — повторил тот.