Юрген проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Открыв глаза, он с трудом разглядел в человеке рядом Омари.

— Я думал, ты помер, — проговорил амма.

— С чего вдруг? — отозвался Шу.

— Мне показалось, ты не дышишь.

— Дышу, как видишь. А почему так темно?

— Потому что факел больше не горит. Да и не думаю я, что это разумно — жечь что-либо.

— А ты прав. Ты не знаешь, который час?

— Не имею ни малейшего представления. У тебя же вроде были часы.

— Они в сумке, а сумка снаружи. Вообще мне кажется, что уже ночь.

— Очень может быть.

— Омари… почему они нас не раскапывают?

— Меня больше волнует, почему ты назвал меня по имени. Что, дело настолько плохо?

— Оташ и Неру должны были пойти за помощью в горы. У тех людей наверняка должны быть лопаты. Почему нас не раскапывают?

— Откуда я знаю? Может, их там в горах тоже завалило? Или лопаты у них закончились. Ну, или они выдают лопаты только по четвергам, а сегодня вторник.

— Сегодня среда.

— Тем более. Кто в здравом уме пойдёт раскапывать курган в среду?

Усмехнувшись, Юрген поднялся. Ноги затекли, и теперь каждое движение давалось с трудом.

— Далеко собрался? — поинтересовался Омари.

— Может, если начать убирать эти камни по одному, у нас получится? — ответил Шу.

— Если нас совсем не завалит.

— Так надо начинать с верхних и оттаскивать их в сторону. Или можно бросать их вниз. Не думаю, что покойный станет сильно возражать.

— А может и станет? Может, он хочет, чтобы мы составили ему компанию. А то он тут столько лет с лошадью.

— Вообще не смешно.

— У меня прострелена нога, я не уверен, что могу помочь в перетаскивании камней.

— Так и знал, что ты найдёшь отмазку. Тогда хотя бы не мешай, а то придавлю ненароком. Не видно же ничего. Ты издавай какие-нибудь звуки, чтобы я не промахнулся.

— Каких ещё звуков ты от меня хочешь?

— Ну, а что вы, крокодилы, обычно делаете? Зубами скрипите?

— С тобой я могу разве что заплакать.

— Ладно, можешь рассказать стишок, — с этими словами Юрген схватился за один из небольших валунов наверху и осторожно спустил его вниз.

— Какой тебе ещё стишок?

— Про лошадку, — Юрген поднял второй камень.

— Дохлую?

— Да хоть какую. Скажи, кто занимался воспитанием твоего сына в Фейсалии?

— С чего такой вопрос?

— Потому что у меня появились кое-какие подозрения.

— Какие ещё подозрения?

— Ты сначала скажи. Неру ведь рос не в Уасете?

— Сначала в Уасете, а потом переехал в столицу.

— Почему?

— Учиться. Там хорошая школа. Так что за подозрения?

— Что его учили чему-то не тому. Не просто арифметике и чистописанию.

— Я не понимаю, на что ты намекаешь.

— Да я сам пока не очень понимаю, — Юрген тяжело вздохнул и опустил очередной камень.

— Ты так надорвёшься, — сказал Омари, вставая. — Пожалуй, придётся тебе помочь.

— Интересно, у нас намечается хоть какой-то прогресс? — через какое-то время спросил Шу. — Ни черта же не вижу.

Руки его уже почти не слушались, ладони были исцарапаны, и ломило спину.

— Передохни, — предложил Омари. Сам он тяжело дышал.

— Как твоя нога?

— Повязка намокла.

— Тогда сядь и больше не двигайся. Не хватало ещё тебе от потери крови тут помереть. Стоило для этого оказаться запертым под землёй.

— Да, смешно, — сев, проговорил амма.

— Мне кажется, я ещё немного посплю, — Юрген опустился рядом.

— Ты только подавай во сне признаки жизни.

— Это какие? — зевнув, спросил Шу.

— Храпи.

— Да я вроде не храпел никогда.

— Ну, не знаю, ногами дрыгай.

— Да ну тебя, глупый крокодил, — снова зевнув, закрыл глаза Юрген.

— Ты точно спать собираешься? Ты не отключаешься? — в голосе Омари звучало беспокойство, которого Шу раньше не слышал.

— Всё нормально, — ответил Юрген и провалился в темноту.

Он очнулся, с трудом понимая, что происходит. Оказалось, Омари залепил ему пощёчину.

— Не делай так больше, — проговорил амма.

— Чего ты дерёшься? — спросил Юрген, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.