— И как же на это отреагировал Самур? — поинтересовался шоно.

— Мне кажется, он сожалеет, хотя и не признаётся в этом.

— Зачем тебе это было нужно, эне?

— Не знаю. Самуру я сказал, что это ради Гулли. Хотя сам он считает, что я просто хотел сделать ему больно. Но это не так, Таш.

— Даже если и хотел, то не надо передо мной оправдываться. Самур — преступник и его ждёт казнь. А нам уже стоит забыть о нём.

После обеда Юрген встретился с Кимом всё в той же кофейне и извинился за то, что оставил его вафуку в немного потрёпанном виде. То, что он слегка порвал подол, Шу обнаружил, уже когда снимал наряд.

— Ничего другого я от тебя и не ожидал, — улыбнулся Ким, заказывая кофе.

— Ну, я надеюсь, что хотя бы с Дарыном всё в порядке?

— В полном. Он ничего не понял. Мы, конечно, слышали шум, но я уговорил его не реагировать. Жаль, что убийцей оказался Самур. Он казался мне милым парнем. Даже жаль его было.

— Увы. Но знаешь, я не хочу о нём больше говорить. У меня для тебя есть одна хорошая новость.

— И какая?

— Казим больше не появится в «Доме сладостей». Для него это теперь под запретом, иначе работу потеряет.

— Действительно замечательная новость. Он очень противный. И Агсара он нервировал. Надеюсь, Дарына не постигнет та же участь?

— Да вроде Оташ о нём ничего не говорил. Министр торговли, наверное, имеет право на такие слабости, — хмыкнул Юрген.

— Он ведь не зря получил свою должность, не так ли? — улыбнулся Ким. — Он умный человек. И поэзию любит.

— Поэзию? — удивился Шу. — По нему и не скажешь.

— Внешность бывает обманчива. Думаю, ты и сам это знаешь. Вот это ему нравится больше всего:

— Красиво. А кто автор?

— Я автор. Ты ведь знаешь, что ойран учат писать такие стихи.

— Да, я читал. Я сам тоже иногда стихи пишу, но не такие, как в Ямато. Такие я не пробовал.

— А ты попробуй. Мне кажется, у тебя должно получиться.

— Думаешь?

— Да, давай. Ты можешь писать о том, что видишь. Осмотрись вокруг, прислушайся.

Юрген задумчиво молчал несколько минут, а затем произнёс:

— Из тебя бы получилась неплохая ойран, — снова улыбнулся Ким.

— Спасибо, но я надеюсь, что из меня вышел неплохой визирь, — ответил Шу.

Когда Оташ увидел рядом с автомобилем, на котором в Шаукар прибыли Альфред и Элинор, ещё один чёрного цвета и водителя-норта, стоявшего рядом с ним, он решительно проговорил:

— Я на этом не поеду.

— Но почему, Таш? — удивился Юрген. — Или ты боишься?

— Конечно, я не боюсь! Но я привык ездить на коне, а не на этом вот…

— Это называется автомобиль, — сказал Альфред.

— Да знаю я! Сказал, не поеду, значит, не поеду.

— Но на автомобиле мы быстрее доберёмся до Нэжвилля и точно не опоздаем на летний праздник, — сказал Шу.

— Вот и поезжай, а я на лошади.

— Таш, король за тобой специально машину прислал, а ты кочевряжишься.

— Ты у меня сейчас получишь.

— Великий шоно, это на тебя совсем не похоже. Что тебе не нравится в автомобиле? В конце концов, спать ты научился на кровати, вино стал пить. Может, всё-таки поедем?

— Это совершенно безопасно, — вмешался Элинор. — И очень удобно. Его величество сам ездит на автомобиле.

— Смотри, Таш, на машине мы в Яссе сможем остановиться, я кузена повидаю, — настаивал Юрген. — Обрадую его, скажу, что он потом к нам в гости приедет. Ты же обещал, да? Мы на обратном пути могли бы его захватить.

— Ладно, — махнул рукой шоно. — Вы все будете мне должны.

— Я-то здесь причём? — усмехнулся Брунен.

— Все, — повторил Оташ. Водитель-норт испуганно заморгал.

Юрген довольно открыл дверцу автомобиля, и они с шоно расположились на заднем сидении. Элинор сел за руль второй машины, и все они отправились по дороге в сторону Яссы. Оташ выглядел таким напряжённым, что Шу становилось смешно.

— Ты в таких переделках бывал, ничего и никогда не боялся. Кто бы мог подумать, что тебя так озадачит обыкновенный автомобиль!