— Но я правда люблю её… И я не хочу её терять.

— В любом случае тебе самому с ней разбираться. И с Феликсом тоже. Он ведь всё знает. Пусть он ещё маленький, но он не дурак. Феликс прекрасно всё понял, поэтому и следил за вами. Мне даже думать не хочется о том, что он мог увидеть.

— Я поговорю с ним, я объясню, — сказал Витольд.

— Да что ты объяснишь? Знаешь, я не хочу с тобой больше разговаривать, — и Юрген пошёл к Илинке, чтобы проверить, не пришёл ли Феликс в себя. Уже с порога он услышал слабый мальчишечий голос.

— Ты очнулся! — обрадовался Шу.

— Привет, — помахал ему рукой Феликс. Он всё ещё лежал в кровати и выглядел очень бледным, но улыбнулся, увидев кузена.

— Привет, — подошёл ближе Юрген. — Ну, и напугал же ты нас.

— Да я вот маме уже сказал, что сам виноват. Полез подглядывать за Дориной. Как она переодевалась. А она меня заметила, я побежал и упал.

— Значит, ты подсматривал, как она переодевалась? — переспросил Шу.

— Да. Она ж вон какая.

— Хочешь сказать, красивая?

— Ну, да.

— А не рано тебе? — с улыбкой спросила Илинка.

— Я уже взрослый! — гордо проговорил Феликс. — Мам, принеси молока. Свежего. Пожалуйста.

— Сейчас, сынок, — засуетилась женщина.

— Ты специально её отослал? — догадался Юрген.

— Да. Не говори ей про папу. Она расстроится и будет плакать. Не говори, пожалуйста.

— Но я боюсь, что твой дедушка уже всё знает.

— А я и его попрошу. Он добрый, он меня послушает.

— Хорошо, я ничего не скажу маме.

— Спасибо тебе! А с папой я сам поговорю. Если он ещё раз обидит маму, то будет иметь дело со мной. Мало ему не покажется, даю слово.

— Знаешь, я тебе верю.

— Держи молоко, сынок, — в комнату вернулась Илинка.

— Спасибо, мам, — снова заулыбался Феликс.

— Что ж, ты поправляйся, — проговорил Юрген. — Мы с Оташем едем в Нэжвилль на летний праздник, а на обратном пути хотим заехать за тобой и пригласить в гости в Шаукар. Думаю, мама не будет против?

— Не будет, — ответила Илинка. — Как я могу не доверять великому шоно?

— Значит, на летний праздник, — повторил Феликс.

— Да, — кивнул Шу.

— Я ещё ни разу на нём не был.

— Как не был? Папа тебя не возил?

— Да мы летом обычно в Яссе, — проговорила Илинка.

— На летнем празднике надо хоть раз побывать, — сказал Юрген. — Пусть Витольд в следующем году вас отвезёт.

— Я хочу в этом, — произнёс Феликс.

— В этом не получится, сынок, — ответила Илинка. — У нас с папой здесь дела, мы дедушке помочь обещали.

— Пусть Юрген меня с собой возьмёт, — предложил мальчик.

— Ты целый день без сознания провалялся. У тебя сотрясение мозга, куда тебе ехать? — возразил Шу.

— Спорим, вы на автомобиле!

— Да, на автомобиле.

— Так я в нём даже поспать смогу. Я целый один раз катался на автомобиле. Там сзади можно спать. Вот я и вылечусь по дороге. И вообще у меня голова уже почти не болит.

— Нет, тебя мама не пустит.

— Да, — кивнула Илинка. — Не пущу.

— Ну, и ладно, — надулся Феликс.

— Как-то ты быстро смирился, — улыбнулся Юрген. — Ты точно ничего не задумал?

— Ничего я не задумал, — пробурчал мальчик и отвернулся.

Шу потрепал его по волосам и вернулся к Оташу, который оставался в доме старейшины. Дорину уже увели, а шоно держал в руках ту самую шкатулку.

— Вот, эне, — проговорил Оташ, протягивая вещицу Юргену. — Я забрал её.

— Спасибо, Таш, — взяв шкатулку, ответил Шу. — Пусть теперь у меня хранится. Витольду нельзя доверять такие вещи.

— Как там мальчик?

— С ним всё в порядке, — улыбнулся Юрген. — Представляешь, он попросил меня не говорить Илинке правду. По его версии, он подглядывал за Дориной и поплатился за это. Говорит, что и дедушку упросит не выдавать Витольда. Феликс не хочет, чтобы мама расстраивалась.

— Он добрый мальчик.

— Добрый. Вот только он собрался говорить с Витольдом. Мол, если он обидит маму, то мало ему не покажется. И что-то я ему верю.

— Я бы тоже поговорил с Витольдом, — ответил Оташ. — Догнал бы и ещё раз поговорил.

— Представляешь, Витольд ни разу не возил Феликса на летний праздник! Надеюсь, хоть в следующем году отвезёт.

— Кстати, о летнем празднике. Нам надо бы лечь спать, чтобы на рассвете выехать.

— Да не опоздаем мы, Таш. Мы же на автомобиле, не забывай.