— Не закрывайся от меня, Ини. Пожалуйста.

Ладонью почувствовал, как дрогнул мягкий животик, услышал, как воздух рывками покидает легкие, а следом панический шепот:

— Как ты меня назвал? Откуда?..

— Верь мне.

Она посмотрела на него испуганно, но при этом не забыла съязвить:

— После того, как ты натравил на меня толпу бешеных гусениц?

Пауль хмыкнул и отпустил ее ровно на минуту, чтобы поставить защитный купол и наложить на него щит невидимости. Многие посмеялись бы над ним: от кого он хочет спрятаться ночью в Зачарованном лесу?

Но чудовище не смеялось. Оно разочарованно рыкнуло, когда парочка пропала из поля зрения, и мотнуло лобастой головой.

Значит, Ини… У маленького сокровища есть свои большие секреты…Это интересно. Хозяин будет доволен. Хорошая получилась ночь… вот только бы еще поохотиться.

Тяжелый день вылился в насыщенный событиями вечер и бесконечную, полную волнений ночь.

— Ты что делаешь? — я не знала, как себя вести, когда Павлик, установив купол, опустился на землю и бессовестным образом устроил меня на своих коленях. Возмутиться? Разозлиться? Или просто благодарно прижаться к нему в ответ, потому что, как выяснилось, человеческое тепло сейчас мне было просто необходимо.

Прижаться и не забыть о том, что одной рукой надо придерживать полы халата.

Да, уж. Опозорилась я сегодня с этими гусеницами капитально…

— От тебя хорошо пахнет, — проговорил мужчина, обращаясь к моему затылку, проигнорировав мою неуверенность.

А потом вздохнул и признался:

— У меня есть вещь, которая совершенно точно принадлежит твоему народу. И я не вполне уверен, что знаю, как с нею поступить.

Отклонился назад, доставая что-то из кармана, а потом поднес к самому моему лицу раскрытую ладонь.

— Знаешь, что это?

Я опустила взгляд и с удивлением увидела, что Павлик держит кусочек янтаря, напоминающий формой большую каплю.

— Ты полагаешь, я сегодня недостаточно натерпелась? — скептически изогнула бровь, глядя на обнимавшего меня за талию мужчину.

Он тепло улыбнулся мне и качнул головой.

— Значит, в предрассудки ты не веришь? — и снова щекотно вдохнул воздух возле моей шеи.

— У нас говорили, что такой камень найти — к неприятностям, болезни и смерти. Это золотые колокольчики Койольшауки... Я не знала, что ты увлекся волчьим фольклором.

Павлик рассмеялся, и я заподозрила его в нехорошем:

— Ты мне просто зубы заговариваешь, да?

— Вот и нет... — он сделал вид, что обиделся, а потом сообщил мне недовольным голосом:

— Думаю, это не предрассудки. Мне кажется, что этот камушек и есть истинная слеза богини, которую вы называете колокольчиком. И думаю, что кровавая Койольшауки всплакнула над судьбой своих лунных сыновей не один раз...

После этих слов Павлик снова полез в карман, и в лунном свете медовым блеском сверкнул еще один колокольчик. Мне стало жутко, и одновременно с этим по моему позвоночнику от затылка вниз ледяной змейкой скользнул страх, словно чужой липкий взгляд. Забыв о щите невидимости, я оглянулась, проверить, не следят ли за нами неизвестные злоумышленники. От резкого движения Павлик уронил в траву один из камней, и я, тихонько вскрикнув, протянула руку, чтобы поднять его.

Пальцы коснулись согретого человеческим теплом камня, а потом вдруг провалились во что-то вязкое и густое. И воздух наполнился соленым медным запахом, а перед моими глазами заплясали знакомые мушки.

Я дернулась назад и, не веря, посмотрела на указательный и средний пальцы своей правой руки, окрашенные в алое и такое притягательное... Я облизала губы, хотя облизать мне хотелось совсем другое. Язык оцарапался о вмиг заострившиеся клыки, а маникюр, над которым мама Эро мучилась почти целый час вдруг начал стремительно трансформироваться в когти.

Задрала голову и взглядом споткнулась о равнодушную жестокость луны.

Где-то тут, совсем рядом, у неполноводного ручья, который лениво омывал корни умирающей ивы, меня ждал волк, своею силой готовый посоперничать с древним, как мир и кровавым, как самая жестокая ночь, богом Ицли.

— Соня, что с тобой? — прошептал мужчина, держащий хрупкое человеческое тело в слишком нежных объятиях.

Я мотнула головой, стараясь избавиться от непереносимой жажды убийства и сглотнула вязкую слюну.

— Поль, оборот, — прохрипела я, чувствуя, как зов предков начинает ломать и перестраивать кости.

Шелковый халатик затрещал на моих плечах, когда позвоночник окатила теплая волна.

— Полнолуние... — простонала я, глядя в недоумевающие голубые глаза. И хотела еще добавить:

— Прости, — но голос изменил мне, сорвавшись в протяжный призывный вой самки.

— Я же запер проклятый амулет! — выкрикнул Эро и упал передо мной на колени, обхватив длинную рыжую морду руками, а потом зашептал быстро-быстро: