— Эта девушка сегодня уже сделала свой выбор, шонаг!

И чьи-то руки вырвали меня из жестоких объятий Гринольва.

— Тебе придется вручить свой дар другой, — Павлик надежно обнял меня левой рукой, держа правую наготове, если волк вздумает сопротивляться.

И ко мне вернулось ощущение времени вместе с неприятным чувством в животе.

— Она моя... — прорычал Гринольв, а я прикрыла глаза, борясь с подкатившей к горлу тошнотой.

Павлик ничего не ответил, но я чувствовала, как пальцы на моей талии едва заметно двигаются, успокаивая.

— Я знаю кто она!

Мать-Хозяйка, мне конец!

— Она вернется со мной сейчас, или я пойду в суд.

— Рискни, — Павлик хмыкнул и развернул меня так, что бы я могла уткнуться лицом в его рубашку.

Да, именно это мне сейчас надо. Не знаю, сколько времени я так простояла. Мне кажется, музыканты несколько раз сменили тембр и темп музыки, а я все не могла заставить себя открыть глаза и оторваться от белой, так замечательно пахнущей рубашки.

— Он ушел? — это было первое, что произнесла я, когда стало понятно, что возвращаться к жизни все-таки придется.

— Да, моя хорошая.

— Он вернется.

Павлик обнял мое лицо ладонями и заглянул мне в глаза.

— Милая...

— Ты знаешь, я его не почувствовала. Совсем. Ни запаха, ни... ничего... Я и тебя не чувствую, давно, с пограничного пункта, я... Что со мной происходит?

Он прижался щекой к моей щеке на секунду и сказал уверенно:

— Теперь я точно знаю, что. Пойдем домой? Полагаю, праздник окончательно испорчен. Прости.

Я знала, что ему не за что извиняться. Знала, что должна ему об этом сказать, но не могла. Я потерла губы рукой и снова почувствовала сильный волчий дух, захотелось завыть от досады и злости на себя и свою слабость.

— Мне надо вымыться, — пожаловалась я. — Кажется, я им насквозь провоняла.

Павлик скрипнул зубами и сжал меня так, что у меня ребра затрещали.

— Конечно. Идем, — шепнул мне в волосы и потянул меня в противоположную от дома сторону.

— Павлик?

Он мимолетно мне улыбнулся:

— Не бойся, тебе понравится. Скоро закрытие церемонии и там сегодня точно никого не будет, обещаю.

— Я просто хочу в ванну, правда. Я устала. День был тяжелый. И...

— Я все понимаю. Потерпи. Тут недалеко.

И снова лес. О боги! Я хочу в город! Подальше от этих ботаников, от леса, от волков и от луны. От луны.

— Полнолуние скоро, — напомнила я мужчине, а он с размаху хлопнул себя по лбу.

— Я идиот.

Мы остановились посреди особенно мрачной полянки, и Павлик ловко отодвинул мои волосы в сторону, чтобы отыскать застежку от запирающего кулона.

— Сонь, — спустя мгновение позвал несчастным голосом и, прижав свои пальцы к моему рту, зашептал:

— Скажи, если бы я запер его раньше, он бы... Ты бы все равно ничего не смогла сделать?

В свете луны казалось, что он неестественно бледен, а голубые глаза были почти черными.

— Я не знаю, — погладила его по щеке и вдруг поняла, что сейчас расплачусь. Я даже сказать не могла, что не хочу сейчас об этом говорить, я вместо этого спросила:

— А откуда ты узнал, что я волчица?

— Узнал, — ответил Павлик и подтолкнул меня под пятую точку со словами:

— Почти пришли уже. Потом поговорим. Ладно?

Какое-то время мы еще шли по освещенному луной лесу, я медленно приходила в себя, успокаиваясь, а Эро тактично молчал. На данный момент это было лучшим из того, что он мог сделать. Просто помолчать рядом.

Вскоре лесная тропинка превратилась в ровную дорожку, усыпанную мелким гравием, который уютно шуршал под ногами. Пахло хвоей и почему-то морем. А потом прямо перед моим носом неожиданно выросла стена.

— Вот оно, — пробормотал Павлик и осторожно провел пальцами по деревянной стене. — Где-то здесь был рычаг... Нашел.

После легкого щелчка часть стены отъехала в сторону, и я не смогла сдержать своего изумления.

— Эльфы... Зачем строить дом посреди леса?

— Это не дом! — мужчина тихонько рассмеялся и подтолкнул меня к проходу. — Это дерево, милая. Мы с тобой сейчас внутри огромной секвойи. Между прочим, одной из самых древних в Зачарованном лесу.

Я ничего не сказала по поводу происходящего, но не смогла удержать возмущенного сопения. А через секунду порадовалась, что не стала преждевременно выдвигать претензии, потому что Пауль что-то наколдовал у стены и над нашими головами загорелись сотни маленьких, похожих на тополиные сережки, висюлек. Смотрелось это очень красиво, словно вдруг кто-то расстелил над моей головой небо, полное звезд.