— Доброй ночи, господин Эро, — вежливо проговорил человек, открывший двери.

Он был в халате, из-под которого выглядывали пижамные штаны и волосатые щиколотки, в тапочках с загнутыми носами, а аккуратные кругленькие очочки криво сидели на кончике носа, частично скрывая недовольство в глазах.

Негласный хозяин дома наклонил голову, стараясь вспомнить хотя бы одну приличную фразу, соответствующую ситуации, и одновременно боролся с собой, чтобы не произнести:

— Какого черта ты, молокосос, колотишь в двери в три часа ночи? Почему от тебя за версту несет элем? И что такого важного случилось, что не могло подождать до утра?

Нахмуренные брови и пальцы, нервно сжимающие ручку двери, говорили о том, что внутренняя борьба шла нешуточная. Наконец, одна из сторон выбросила белый флаг и дворецкий, прокашлявшись, произнес:

— Чем могу служить?

— Прошу прощения за... поздний визит, — на слове «поздний» Павлик едва не споткнулся, задумавшись на миг, не было бы правильнее этот визит назвать ранним. — Но у меня неотложное дело к капитану.

Ко взглядам, обещающим скорую и весьма болезненную смерть, Пауль Эро привык еще в Школе, поэтому он закончил свою просьбу счастливой улыбкой, не забыв слегка удивлено приподнять брови. Так, чтобы весь его вид говорил, мол, старина, мне ужасно неловко, но вот такой вот я, и ничего с этим уже не поделаешь.

— Пройдите в кабинет, — произнес дворецкий, почти не разжимая губ, и отступил внутрь, пропуская ночного гостя в прихожую.

В этом доме Пауль был частым гостем, поэтому знал дорогу. Быстрым шагом он миновал темный ночной коридор, поднялся на второй этаж и, упав в кресло у потухшего камина, устало прикрыл глаза.

Может, стоило подождать утра? Необязательно было бежать со своими вопросами к капитану среди ночи...

Хозяин дома появился спустя пятнадцать минут, хмурый, злой и сонный.

— Лучше бы это было что-то действительно серьезное! — проворчал он, собирая длинные черные волосы в хвост на затылке.

— Можешь назвать мне актуальные имена всех тринадцати Предводителей?

Капитан Ботан опустился в кресло напротив и ничего не ответил. Он смотрел на своего ночного гостя со странным чувством тоски и безысходности. Все-таки придется рассказать Сигни правду...

— Кто конкретно тебя интересует?

— Все тринадцать, я же сказал, — ответил Павлик и нетерпеливо постучал кончиком сапога по полу.

Гай Ботан вздохнул, неспешно поднялся на ноги, прошел до письменного стола и, не опускаясь на стул, обитый зеленым плюшем, склонился над столешницей.

— Ты бы хоть свет зажег, — проворчал Павлик.

Откровенно говоря, капитан Ботан даже после всех лет знакомства все еще немного пугал сыщика. То, как он иногда смотрел, словно пронизывая насквозь пронзительным взглядом, словно заглядывая в душу, вытаскивая наружу самые тайные мысли, то, как обходился порою без сна... Или вот, как умел писать в темноте... Все это наводило на странные мысли.

Нет, Пауль Эро знал, что после того, как Гай Ботан перестал быть Стражем, он лишился всех сверхъестественных способностей, но иногда казалось, что где-то ТАМ произошла ошибка, и мужчина, склонившийся сейчас над письменным столом, все еще мог вывернуть его, Пауля Эро, наизнанку одним лишь взглядом.

Минуты через две капитан вернулся к сыщику, держа в руках лист бумаги, и Павлик, выдохнув с облегчением, Все-таки зажег свет.

— Я бы хотел, чтобы ты ознакомился со списком прямо сейчас и уничтожил его при мне, — категорично потребовал Гай Ботан. Эро кивнул с пониманием.

— Это понятно!

Вместо ожидаемых тринадцати было только девять фамилий. Пауль задумчиво кивнул.

— Значит, ты знал. Давно?

— После того, как убили родителей Сигни, пришлось поверить в то, что это не совпадение, — капитан, наконец, посмотрел на Пауля и, удивляясь страху, звучащему в собственном голосе, произнес:

— Я только не понимаю, как? Все мы по-прежнему очень сильные маги, понимаешь, Павлик, очень. И я просто представить себе не могу, с чем столкнулись мои... — он сглотнул комок, вставший вдруг поперек горла, и закончил шепотом:

— Что их убило?

— Я не знаю, — Павлик планомерно изодрал в клочья ненужный теперь уже список и, сбросив ручеек из мелких обрывков в пустой камин, легким щелчком пальцев поджег бумагу. — Но я узнаю.

Капитан недоверчиво хмыкнул и бросил на Павлика виноватый взгляд.

— Я понимаю, что должен был, наверное, рассказать об этом раньше. Тебе или кому-то... Но я... я ничего так не боюсь, как потерять ее. Как она посмотрит на меня, когда поймет, что ее родители умерли по моей вине?