Стучать Павлик не стал. Он влетел внутрь, едва не выломав сложный механизм двери, и с трудом, но все-таки успел затормозить перед краем бассейна.

Она была вся розовая.

Черные в темноте волосы причудливыми змеями прилипли к влажному телу, почти наполовину выскочившему из воды...

Она была розовая и испуганная.

И она так оглушительно кричала, глядя на потолок, что даже не услышала его вторжения, что уж говорить о робких попытках привлечь ее внимание голосом. (Попытки были действительно робкими, но, пожалуй, никто не станет винить мужчину за то, что он не очень сильно напрягал голос в этой странной ситуации).

Пауль за секунду нашел источник страха, определил причину паники и крика, удивленно изогнул брови, склонился над бассейном, легко ухватил девушку под мышки и выдернул ее из воды, с наслаждением — да, с наслаждением, и кто посмеет порицать его за это? — притянул дрожащее тело к себе.

— Сонюш, что случилось? — прямо в розовое ухо, не постеснявшись прижаться к этому сладкому ушку губами.

Она посмотрела на него совершенно безумными глазами, извернувшись в его руках и прижавшись голой грудью — не опускать глаза вниз! — к вмиг промокшей рубашке, а затем зажмурилась и задрожала.

— Соня? — веселье как-то стремительно убегало из глаз Пауля.

— Это что? — черные в темноте ресницы кажутся просто бесконечными, когда испуганно дрожат на бледном лице. — Гу-гусеницы?

И этот ее до невозможности возбуждающий, немного хрипловатый голос.

— Ну, в некотором роде... Отпустишь? Я тебе халат подам...

— Проклятье, она свалилась прямо на меня. Прямо на меня, клянусь тебе, — Сонья содрогнулась от отвращения и вдруг засуетилась:

— Посмотри, срочно посмотри!! Я уверена одна из них где-то сидит... ползает по моим волосам...

— Они не кусаются, — попытался достучаться до девушки Пауль и, поняв, что она не собирается выпускать из захвата его шею, поднялся на ноги, держа свой соблазнительный и очень ценный груз на руках.

— Кого это волнует? — нелогично зажмурилась и простонала сквозь сжатые зубы:

— Она огромная, жирная, волосатая... свалилась прямо на меня... Черт! Прямо-прямо на мою грудь... И пасть ... у нее просто жуткая пасть... И она так смотрела на меня...

Любой бы на месте Эро рассмеялся.

— Тебе смешно?

— Ни капельки, честное слово, — перехватил тонкую талию одной рукой и поднял обнаруженный в шезлонге халат. — Хочешь одеться тут или на улице?

Она застыла.

— Или... не хочешь? — Пауль моргнул и задержал дыхание.

Сонья посмотрела на него расширенными от ужаса глазами и возмущенно выдохнула, отшатнувшись от мужчины, как от прокаженного:

— Ты что здесь делаешь вообще?

Женщины...

В такой ситуации Пауль был не впервые. Нет, не в той, когда желанная женщина прижимается к тебе обнаженным телом, а ты стоишь, как баран, и не знаешь, куда руки деть. А в той, когда в общении с противоположным полом ты просто теряешься и банально не знаешь, что сказать.

— Могу и уйти... — проворчал Эро, нахмурившись для виду, прекрасно понимая, что никуда-то она его сейчас не отпустит. Наверное...

В полумраке грота было особенно хорошо видно, как сильно она побледнела. Паулю подумалось, что маленькая стычка с безобидной личинкой вечернего монарха не имеет к этой бледности отношения.

И словно в подтверждение его мыслей, девушка обняла себя правой рукой, закрывая от мужчины не столько обнаженную грудь, на которую он изо всех сил старался не пялиться, сколько левое плечо.

Отвернулся и протянул ей халат, бормоча под нос:

— Если они тебя так смущают, могу их выключить...

— Даже не надейся, что я останусь наедине с этими тварями в темноте.

Движение воздуха и легкий шелест ткани подсказали, что Соня одевается. И одевается очень быстро. И лучше не думать о том, как мамин халат прилипнет к ее влажному телу, сосредоточившись на слове «мамин».

Да, эта маленькая уловка должна помочь.

Но не помогла. И вообще, кажется, идея с праздничными поцелуями была не самой лучшей, потому что сейчас все только еще больше запуталось и усложнилось. И если в начале вечера Пауль думал, что ни к чему не обязывающий флирт на торжественном закрытии поможет расслабиться им обоим и, может быть, даже приведет к чему-то большему, то сейчас он только хмурился, следя за тем, как тонкие бледные пальчики дрожат, сжимая расходящиеся на груди полы халата.

Она умная, очень серьезная, свободная и сильная женщина. Смешно думать, что она так переживает из-за того, что он увидел ее без одежды. Но Сонья нервно оглядывалась по сторонам. И губы дрожали, словно девушка произносила какой-то внутренний диалог. И в его сторону она старалась не смотреть, выдыхая через раз.

Эро охватил задумчивым взглядом всю стройную фигурку, а затем вдруг остановился и, легко преодолевая почти незаметное сопротивление, притянул Соню к себе, прижавшись к ее вздрагивающей спине. Слегка наклонил голову и прошептал, едва двигая губами: