Правда, были ещё электрические коммуникации, которые тянулись вдоль внутренней обшивки к инвертору, соединённому с солнечными панелями. Но эти кабели не были сплошными, а состояли из отдельных сегментов, соединяясь клеммами от отсека к отсеку.

— Не глупи, друг, — произнёс вполголоса Сергей, обращаясь к самому себе и стараясь быть убедительным — неужели ты всерьёз думаешь, что эта штука может путешествовать по электрическим проводам. Если бы это было так, она добралась бы до тебя ещё вчера.

Самой кляксы Сергей на экранах не увидел, но он знал, что она там. Несколько раз лампочки мигнули в секциях В1 и В4. Потом прошлась волна перемигиваний дальше, в сторону французского комплекса. Похоже, тварь бесцельно передвигалась вдоль своих захваченных владений, но как-то очень медленно, будто в полусне. Возможно, она даже на время потеряла интерес к выжившему человеку, но Ерохин зал, ступи он за порог — его ждала если не мгновенная смерть, то целый ворох сюрпризов и ловушек, расставленных гадким пришельцем.

Оглядев ещё раз окружающие помещения, человек задумался. Он был почти богач, потому что весь российский комплекс станции оказался очень удачно расположенным. Большинство секций Ерохину удалось заблокировать целиком, как только поступили первые тревожные команды от Махновского. К счастью для него, у этой твари просто не было шансов успеть добраться сюда быстро.

В распоряжении Сергея находилось несколько больших отсеков с иллюминаторами. Он подплыл к самому большому из них и попробовал визуально рассмотреть обстановку вокруг. Отсюда небо было видно плохо, потому что почти весь обзор закрывали огромные конструкции станции, растянувшиеся на сотни метров в разных направлениях.

Бортовые габаритные огни горели равномерно, панели солнечных батарей распростёрли свои гигантские крылья в разные стороны, снабжая аппаратуру орбитального комплекса электричеством.

Пытаясь из своего окна увидеть ту ферму, которая была погнута от удара, Сергей вдруг заметил, как что-то мелькнуло и погасло в одном из дальних отсеков.

'Хм, отсюда даже лучше будет ориентироваться, чтобы наглядно рассмотреть возможное перемещение 'кляксы', ведь камеры работают только в нескольких помещениях, а тут у меня почти полстанции, как на ладони…'

Додумать мысль о преимуществах своего маленького открытия Ерохин не успел. Внезапно его взгляд привлекло мерцание в одном из иллюминаторов, находящихся в совершенно другом крыле станции. Оно не было похоже на то, как если бы это были помехи, потому что мигание было упорядоченным, словно работал… сигнальный маяк.

— Что за дьявольщина… — он чуть не выругался во весь голос, потому что невольно стал перекладывать увиденные сигналы на язык азбуки Морзе, и буквы тут же сложились в слова:

'Я ж-и-в-о-й. Э-т-о г-о-в-о-р-и-т С-т-э-н-д…

Холодный пот пробежал по телу космонавта, а волосы на голове зашевелились.

— Что??? Стэндфорд! Но этого не может быть…

Мгновенно в одном из ящиков нашёлся фонарик. Сергей схватил его, тут же бросился с ним обратно к иллюминатору и начал передавать:

'Это Ерохин. Я здесь!'

'Я знаю — пришёл тут же ответ — Есть мониторинг отсеков и звук, нет обратной связи по интерком.

Когда эмоциональная волна, состоящая из смеси радости, замешательства и восторга прошла, некое неопределённое чувство опасности вдруг заставило Сергея насторожиться.

'А что если это ловушка, и тварь вовсе не безмозглая, как могло показаться, а вот таким оригинальным способом старается выманить человека из своего убежища?'

Следующие примерно два часа происходил сеанс световой связи, состоящий из целого шквала двухсторонних сообщений. От Стэндфорда Сергей узнал, что астронавт заперт в секциях Е3, Е4, Е5, Е6. Это вполне могло быть правдой, потому что именно в окрестностях тех самых отсеков Сергей ещё раньше замечал странную активность 'Кляксы', которая, видимо, чувствовала добычу, не имея возможности до неё добраться.

Но следовало всё равно быть настороже — вдруг это лишь часть игры, задуманной пришельцем.

'Я так же, как и ты мог наблюдать, что творится на станции после заражения. Мне были слышны все ваши переговоры, но от меня обратной связи нет. Когда на станции случилась бойня, Хьюстон находился в теневой зоне, а после вообще стал недоступен. Частично я смог оживить приём сигнала интеркома, но и он нестабилен. Ты можешь не светить мне, а просто говорить в свой микрофон, я слышу твои слова в наушниках, а вот передавать могу только с помощью фонаря и сигналов Морзе'.