Грустные думы переполняли голову Валентина Николаевича. Он прекрасно понимал, что данное Ерохину обещание нужно выполнить. Главное, чтобы не слишком поздно для Сергея, и при этом безопасно для всех жителей планеты.

***

В тот день он так и не поел. Даже поздно вечером, когда космонавт ещё раз проверил надёжность закрытия люков и крепления кабелей, он не вспомнил о еде, потому что его буквально вырубало ото сна. Но и уснуть он не мог долго. Одни и те же мысли крутились в его голове, а когда Сергей устроился в гамаке, с трудом провалившись в царство дрёмы, ему приснился Илья…

— Значит, ты жив? — радостно спрашивал во сне командира Сергей, протягивая к нему руку.

Командир отодвинулся и ладонь Ерохина не нашла опоры.

— Ты должен остаться здесь — вдруг тихо проговорил Илья.

— Но ты ведь нашёлся, что меня может ещё здесь держать? Полетели отсюда вместе!

— Я не могу. И тебе тоже нельзя. Ты не один здесь. И пока не будет найден синий кристалл, тебе нужно оставаться тут, на станции…

Буквально через каждые полчаса Ерохин спохватывался, потому что ему вдруг чудились странные зловещие шорохи за стенами станции. А когда он понимал, что тревога была ложной, космонавт снова проваливался в сон, который был больше похож на бред больного человека.

Утром, протерев кулаками глаза, так толком и не поняв, сколько времени он в итоге провёл в царстве Морфея, Сергей поплыл к мониторам. Всё, что ему хотелось узнать — где сейчас находится та злобная 'клякса', погубившая весь экипаж. Космонавт искренне надеялся, что ночные шорохи явились лишь плодом его воспалённого воображения, и тварь, наконец, оставила попытки проникнуть к нему в отсек. Возможно, она сейчас спокойно 'гуляет' где-нибудь по коридорам станции или… пожирает свою добычу?

Волна мурашек пробежала по его спине, Ерохин в который раз вспомнил подробности вчерашних событий, и ощущение страха наполнило его мысли с новой силой.

На камерах всё было по-прежнему. Он заставил взять себя в руки и настроил изображения в тех отсеках, где до сих пор плавали в невесомости тела ещё вчера живых астронавтов. Странно, никто никуда не пропал, все тела находились на месте, тварь не тронула их.

Сергей в который уже раз попытался оживить видеооборудование, которое находилось в окрестностях того самого коридора, где тварь вырвалась на свободу и где в последний раз видели Махновского. Пока он не увидит мёртвое тело командира своего экипажа, он не будет уверен в том, что Ильи больше нет. Это была слабая и странная надежда, потому что его внутреннее 'я' давно смирилось с фактом этой страшной потери.

'Если я просто так буду сидеть здесь, то скоро стану одним из таких же безжизненных трупов. Как долго я пробуду в этом проклятом отсеке?'

Сергей покосился туда, где в самом дальнем крыле находился пришвартованный к станции челнок. Мысль о том, что в любой момент он может совершить экстренный старт домой, немного успокаивала, но он прогнал предательские мысли, твёрдо решив ждать решения о своей участи из Центра управления полётами. Он полагал, что ничем не заражён, да и вряд ли эта клякса подвергала организм человека какому-то биологическому воздействию. Нет, она просто убила всех по неизвестной пока причине.

Что касается паутины, которой всё вокруг опутано, о её свойствах также ничего пока неизвестно, быть может это действительно что-то вроде ловчих сетей паука и не более.

Сергей попробовал поставить себя на место Рыльского, и ему совсем не понравилось то, как он увидел всю ситуацию со стороны. Безусловно, там, на поверхности, уже оценили опасность, которую представляет содержимое заражённой станции, и предпримут любые действия, которые не допустят падения орбитального комплекса на планету. Но Главный обещал, что не оставит здесь последнего выжившего космонавта, значит ему уготована какая-то важная роль, о которой пока никто не говорит. Но какая именно?

И вот, как раз, когда он прокручивал в голове очередной вариант возможного развития событий, в отсеке внезапно замигал свет.

Всё произошло так быстро, что человек просто оторопел. Лампы погасли лишь на секунду, но сердце, учуяв опасность, заколотилось в ускоренном темпе.

— Что, даёшь мне понять, что ты никуда не делась, мерзкая гадина? — мрачно усмехнулся Ерохин, и принялся изучать показания с камер наблюдения, выискивая 'кляксу' на мониторах.

В коридорах и лабиринтах станции творилось что-то странное. Количество паутины сильно выросло, а общий уровень освещения ослаб.

— Что там вообще происходит? — забормотал космонавт вполголоса. — Если эта тварь окончательно вырубит здесь всю электронику, то станция станет мёртвой в прямом смысле этого слова. Он завертел головой, определяя, не видно ли попыток пришельца проникнуть в его отсек. Внешне всё было цело. Двери оставались надёжно закупоренными — ни один микроб сюда не пролезет.

Кабели и шланги? На российском сегменте вода была своя и никуда больше не подавалась. Отсюда не было связи с резервуаром, через который тварь вчера смогла проникнуть в отсек к французам, а потом и в спортзал.