Возникшее на экране изображение было нечётким, пошли горизонтальные полосы, видимо записанный сигнал пеленга был слабым и неустойчивым. Звук тоже шёл, но с помехами и голосом на непонятном языке. Российский президент прокомментировал, чтобы ввести коллегу в курс дела:

— Специально для вас мы наложили дополнительный канал с переводом на английский язык. Нашим ребятам понадобилось много времени, чтобы очистить запись от шума и разобрать слова, им удалось сделать почти невозможное.

На экране возник интерьер космического корабля, в котором находилось двое астронавтов. Картинка была довольно размытая и с сильными помехами, но на ней всё же можно было узнать командира экипажа и его помощника. Третьего члена экипажа не удалось разглядеть, потому что камера выхватывала лишь часть командной рубки. Общее состояние людей было паническим. Они совершали какие-то действия, изображение постоянно размывалось, периодически слышался какой-то посторонний шум.

'Мы с чем-то столкнулись, корабль повреждён!'

'Разгерметизация… воздух выходит! Мы погибнем здесь!'

В звуке голосов угадывалось, что произошла какая-то авария, и экипаж экстренно пытается выжить. Откуда-то возникли искры, что-то задымилось, мешая обзору.

'Какой-то объект врезался в нас!'

Астронавты сидели в скафандрах, но их головы оставались открытыми, кто-то пытался надеть шлем, движения экипажа сопровождались криками и суетой. Вскоре стало ясно, что никто так и не успел ничего сделать, буквально несколько секунд спустя крики стихли, а тела людей стали неподвижны. Теперь камера показывала лишь задымлённый отсек корабля, где остались лишь одни мёртвые тела и непонятный шум. Возникли ещё помехи, дым немного рассеялся, что-то завертелось перед камерой и пропало. Вся запись длилась всего несколько секунд, после чего российским президентом был дан знак остановить трансляцию.

Майкл Абрамс выглядел потрясённым. Он попросил прокрутить запись ещё раз, потом ещё.

— Как я уже сказал, — снова вступил в разговор глава российского государства, мы случайно перехватили этот сигнал. Он был очень слабым, но наш военный спутник оснащён мощной ртутной антенной и каким-то чудом смог уловить его. Поверь, Майкл, то, что ты сейчас видел — не подделка.

— Значит, 'Аврасиаб-8' не просто пропал, а погиб при столкновении? Но почему его не засёк ни один из земных радаров?

— Мы думали об этом. Скорей всего, удар, который пришёлся по кораблю, был настолько сильным, что изменил траекторию его полёта. После критического столкновения тот просто ушёл в область, которую никто никогда не зондировал и теперь, возможно, этот мёртвый кусок металла летает по сильно вытянутой орбите, либо вообще вышел за пределы системы Земля-Луна. Но это не всё, что я хотел тебе показать, Майкл. Президент Капитонов дал знак, и оператор выхватил один из кадров в самом конце записи.

— Смотри, видишь вон тот вытянутый предмет?

Президент Абрамс взглянул, на что указывал его русский коллега, и от удивления открыл рот. Перед его взором находилось нечто, напоминающее большой чёрный цилиндр с закруглёнными гранями.

— Ты полагаешь, что это точно такая же штука, которая врезалась в 'Станцию-2'?

— Именно так у нас все и думают, Майкл. Посмотри сам — размеры и описание полностью совпадают. Обстоятельства двух событий тоже.

— Значит, инцидент на станции не был уникален? Если это не та же самая тварь, то точно такая же другая? Получается, их может быть несколько в окрестностях орбиты нашей планеты!

— Возможно речь либо о готовящемся инопланетном вторжении, либо это чья-то разведывательная миссия со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Это осложняет дело, Георгий. Подумай и о том, что может грозить Земле!

— Я соглашусь с тобой, Майкл. Более того, мы сейчас стоим на пороге страшной опасности, на фоне которой все наши прошлые дрязги могут показаться детскими забавами двух обиженных детей во дворе, потому что детство кончилось и пора подумать о будущем.

Майкл Абрамс не нашёл ничего для ответа. Они прервали связь, так ни к чему и не придя. Американский президент принялся думать, но его мысли роились в голове хаотично, потому что он чувствовал себя, будто загнанный в лесу зверь, где по его следу идёт несколько разных охотников, перекрывая ему все пути для отступления.

В то самое время, когда руководитель США переваривал результаты переговоров, российский президент созвал очередное совещание из круга высших чинов обороны страны. Необходимо было доработать дальнейший план действий, который так до конца и не был ясен.

Хорошо бы иметь больше информации касательно происходящего на орбите, но получить её можно только в том случае, если кто-то отправится на 'Станцию-2' и все тщательно проанализирует. Это стало бы рискованной авантюрой и потому конечно же не получит одобрения и поддержки среди военных. Значит, оставалось полагаться на данные, поступающие непосредственно от единственного оставшегося в живых на орбите космонавта — то есть от самого Ерохина, а это ставило ситуацию в ещё больший тупик.

***

В тот же день, во время сеанса разговора со Стэндфордом, Сергей вдруг ощутил, что американский астронавт не доверяет ему точно так же, как и он сам не доверял ему. На очередной вопрос о запасах еды и кислорода тот ответил уклончиво, а когда Ерохин снова заговорил про перебои со связью, американец вдруг протелеграфировал:

'У меня ведь нет изображения из твоего сегмента станции, поэтому я не уверен, что ты — это вообще ты. Звук твоего голоса ничего не значит. Его можно синтезировать искусственно'.