— Не дури, Джо, почему ты так говоришь? Если это шутка, то довольно дурацкая.

'Потому что я слышу тебя, и мне не нравится твой голос. Ты постоянно разговариваешь сам с собой, интересуешься спасательными модулями, но не говоришь про меня в своих отчётах, когда держишь связь с Землёй. Откуда мне знать, что ты не попал под влияние этой твари и это не она манипулирует тобой?'

Егор усмехнулся. Неужели он и в самом деле разговаривает сам с собой? 'Да уж, — подумал он — в подобных обстоятельствах и постоянным страхе скоро станешь не только бормотать себе под нос всякую чушь — выть начнёшь незаметно'.

— Хорошо, Джо, давай так — скажи, что бы могло переубедить тебя, и ты начал мне доверять? Как нам объединить наши усилия, а не общаться так, будто мы находимся на разных полюсах Земли? И потом, если у меня есть возможность улететь отсюда, почему бы мне ею не воспользоваться хоть прямо сейчас?

Это был очень провокационно говорить такие вещи. Ерохин предполагал, что если бы вместо американского астронавта ему посылал сигналы чужеродный разум, тот бы обязательно стал настаивать на том, чтобы Сергей вышел из своего отсека, потому что так бы он стал лёгкой добычей для пришельца, попав к нему прямо в лапы. Но он ведь не дурак, и не клюнет на такую примитивную уловку.

'Я не знаю…' — просигналил фонариком Стэндфорд и на какое-то время замолчал. Прилипнув взглядом к иллюминатору, Ерохин ждал.

'Прежде всего, если ты хочешь доверия, расскажи обо мне во время ближайшего сеанса связи'.

— Ладно, я обещаю сделать это, как только выйду в эфир. Ты доволен?

***

Вечером того же дня, Сергей сделал запрос на связь с Центром.

— Как! Стэндфорд Жив? — на другом конце возникло что-то вроде замешательства.

— Да, но я пока не могу с точностью сказать, насколько это правда. Меня смущают некоторые странности в его действиях. Знаю, что он сейчас слышит нас, потому что мой интерком постоянно включен. Стэндфорд знает, что пришелец умеет воздействовать на электронику станции, но также он предполагает, что тот якобы разумен, и умеет подделывать голоса. Не стану скрывать, у меня тоже есть такие предположения в отношении его самого, более того, у меня таких причин больше, потому что голосовой интерком частично поломан, я не могу слышать его. Также между ним и мной нет и видеосвязи.

— Стэндфорд, приём — раздалось в динамиках. Даже если ты не имеешь возможности ответить, привет тебе! Полагаю, этот сеанс связи убедит тебя, что тут нет никаких пришельцев, и ты можешь доверять нам. Ерохину в первую очередь.

Этот голос из Центра Управления полётами, направленный в тишину, да и вся ситуация показались Сергею немного нелепыми, потому что теперь и сам Рыльский будто бы разговаривал с призраком. Оставалось надеяться, что односторонняя звуковая связь до сих пор не пропала и американский астронавт слышит весь этот разговор.

— Как вы с ним общаетесь? — спросил Рыльский.

— Дистанционно, Я просто говорю вслух, он слышит, а свой ответ передаёт мне сигналами фонарика через иллюминатор жилого блока Е5. Если это вовсе не он, а та самая тварь пытается меня выманить, я даже не знаю, что можно предпринять, чтобы проверить.

— Но ты ведь говорил, что нет причин полагать, будто этот пришелец разумен. Ты теперь так не думаешь? — задал вопрос Рыльский.

— Сложно сказать, эта 'клякса' ведёт себя, как слон в посудной лавке. Разумом тут и не пахнет. Она лишь умеет пускать электрические помехи, как угорь, плести паутину, как паук и умерщвлять своих жертв, как удав. Что касается всего остального — мы пока не так много знаем, на что она ещё способна.

— Ты слишком перестраховываешься, Сергей. Стэндфорд, слышишь меня? Я почему-то надеюсь, что Сергей не прав на твой счёт, и вы сможете… оба вернуться на Землю.

— Он слышит, поверьте мне — подтвердил Ерохин.

— Вам стоит попробовать наладить аппаратуру интеркома — пришёл ответ из Центра управления — Тогда вы с ним смогли бы видеть и разговаривать друг с другом, и все сомнения разом бы отпали.

— Ага, — согласился Ерохин и скривился, зная, что его следующая фраза отнюдь не понравится американскому астронавту — либо мои опасения подтвердятся, и тогда мы узнаем об этом существе сразу очень много интересного. Например, то, что оно обладает разумом и водит нас за нос.

Он и сам не очень-то верил в разумность пришельца, но осторожным быть не мешало. Тем более, откуда та тварь смогла бы узнать об азбуке Морзе? Из разума погубленных ею жертв? Звучало как бред, конечно, но мало ли.

— Что решено предпринять в отношении станции? — спросил он. — И когда мне… то есть нам можно будет отправляться домой?

На том конце Рыльский почесал подбородок, причмокнул губами и рассказал, что планировалось делать дальше.

— Здесь прошли нешуточные дебаты, Сергей. Вчера нашему президенту пришлось убеждать наших иностранных партнёров, что твоя жизнь для нас очень важна. Кажется, ему это удалось. Думаю, когда в NASA узнают, что Стэндфорд жив, у них прибавится энтузиазма и уменьшится воинственности.

— Кстати, что говорят в новостях? Журналисты ещё не в курсе того, что творится здесь?

— Всё происходящее пока удаётся держать в тайне от широкого круга населения. В новостях лишь сообщили, что на станции неполадки, 24-часовую онлайн-трансляцию с орбиты прекратили, объяснив всё техническими проблемами с оборудованием.

— И всё же? Каково наше с Джозефом будущее?

— Будем взрывать станцию. Надуюсь, Стэндфорд окажется тем, за кого себя выдаёт и тогда вас двоих эвакуируют. Через неделю, когда подготовим ракету, за вами прибудет корабль. Челнок доставит на орбиту пару ядерных зарядов, а потом заберёт вас.