В динамиках зазвучал "Dire Straits" с успокаивающей темой "Brothers in Arms", я держала в руках бокал с апельсиновым соком и рассматривала сменившуюся обстановку комнаты отдыха. Гостей было немного, максимум человек двадцать, в основном мужчины крепкого телосложения, с серьезными непростыми лицами, и практически у всех виднелась кобура с оружием, что добавляло основательности в их и без того авторитетный вид. Среди присутствующих я заметила нескольких женщин. Одна из них была афроамериканка лет тридцати, крепкого спортивного телосложения, одетая, как и многие здесь, в джинсы и футболку с логотипом. Она разговаривала с Зетом, что-то ему доказывая. Еще две молодые женщины, одетые все по той же моде, только что отошли от Эльзы к закускам и обсуждали что-то с сосредоточенными лицами. А чуть в стороне, опершись бедрами о стол, стояла Стелла, ее темно-каштановые немного вьющиеся волосы были тщательно уложены, а ее губы подчеркивала красная губная помада в тон маникюру. Попивая шампанское, она разговаривала с одним из мужчин, и я в очередной раз отметила, что ее одежда, прическа и она сама были совсем не в "стиле" этого места, отчего казалось, что она относится к тому типу людей, которым нравится внимание. Она также осматривала комнату и в ее взгляде я ловила некую амбициозность — она вела себя по-хозяйски, будто все на базе должно было быть подчинено ее уму и красоте. Девушка была эффектной, знающей себе цену, мужчины в комнате обращали на нее внимание, но если бы на моем месте сейчас была Джули, она бы назвала ее китчевой. Иногда Стелла кидала взгляд на Эльзу, все еще принимавшую поздравление от своих Мальчиков, и мне казалось, что девушка ее недолюбливает.

Я перевела взгляд на доктора Митчелла, который с серьезным видом о чем-то разговаривал с Сандерсом. Вид у него был встревоженный, он хмурился и неуверенно отвечал что-то своему собеседнику, как врач, который не мог поставить диагноз. От его настороженности я тоже немного нервничала, хотелось подойти и спросить о состоянии Ричарда, но, посчитав нетактичным вклиниваться в разговор, я решила подождать, когда Генри освободится.

А немного поодаль у журнального столика Макс, прищурившись, словно пытаясь вникнуть в проблему, внимательно слушал, что ему говорит Джино, но я обратила внимание, что все это время он не выпускал из вида Эльзу в окружении Генри и Сандерса.

Можно было заметить невооруженным взглядом, что, несмотря на праздничную обстановку, никто не веселился, все были серьезны и собраны, будто наготове по первому сигналу отреагировать на опасность, что и было понятно — ситуация с Ричардом и Дугласом радости не способствовала. Но такое торжество, как юбилей Эльзы Хоуп, должно было состояться, как дань уважения за долгие годы ее верной службы и искренней заботы.

Я не хотела мешать Эльзе в окружении ее друзей, которые продолжали подходить, и решила поздравить ее позже, когда ее внимания хватит и на меня, но только я об этом подумала, как услышала свое имя.

— Лили, милая, иди сюда, — громко позвала миссис Хоуп, и все взгляды сразу обратились в мою сторону.

Краснея от всеобщего внимания, я улыбнулась Эльзе и медленно начала свой вояж под пристальными взглядами. Как и ранее, мужчины расступались, будто некое силовое поле выдавливало их из моего личного пространства.

— С днем рождения, Эльза. Здоровья, мира в душе и женского счастья, — тихо поздравила я ее, целуя в щеку. — За мной подарок.

Эльза хотела мне что-то ответить, но в ее кармане раздалась трель сотового и она, высвобождаясь из моих объятий, ответила на звонок.

— Лили, добрый вечер, — услышала я негромкий голос Генри и обрадовалась такой удаче.

— Здравствуйте, доктор Митчелл, — поздоровалась я и тут же спросила: — Как себя чувствует Дуглас?

— Дуглас крепкий парень, выкарабкается, — с уверенностью в голосе ответил доктор, и я улыбнулась хорошей новости.

— А Ричард? Он ведь тоже крепкий мужчина, — подобралась я к главному вопросу и, внимательно рассматривая лицо доктора, пыталась найти ответы на мучавшие меня вопросы.

Генри положил руку на мое плечо и повторил слова Эльзы, сказанные ранее:

— Наберись терпения, Лили.

Я опустила глаза, понимая, что ничего нового он мне не сказал, а дальнейшие вопросы задавать было нетактично — у меня по-прежнему не было ни единого факта. В его взгляде я не нашла ничего такого, что могло мне подтвердить, что Друг — это и есть Ричард. Внезапно музыка из динамиков прервалась, и я услышала со стороны дивана звучание живой гитары. Я резко повернула голову и увидела, как Джино настраивает инструмент.

— Если Джино или Макс взяли в руки гитару, нас ждет красивое шоу, — тихо прокомментировал Генри мне на ухо.

— Макс тоже играет на гитаре? — удивленно спросила я.

— О да, он в этом хорош, — прошептал Генри, улыбаясь, и я увидела, как на пороге комнаты появился Макс со своей гитарой.

— Они красиво играют дуэтом, — продолжил свои комментарии Генри.

Макс сел напротив Джино и мягко прошелся по струнам, настраивая свою красавицу-гитару в унисон.

Эльза сидела чуть в стороне на пуфе и улыбалась в предвкушении концерта, который ей подготовили ее мальчики.

Ребята переглянулись, Макс кивнул и уверенными движением прикоснулся к струнам, наполняя комнату мелодичными звуками.

Он начал тихо, и мелодия из-под его умелых пальцев лилась и переливалась как радуга. Через полминуты к Максу присоединился Джино, вплетая узором свой виртуозный мотив, и уже через полминуты они вместе вырисовывали красивый и сложный музыкальный "арабеск", завораживая людей в комнате.

И Джино запел:

"Мы близко друг к другу независимо от расстояния…"

Его голос на первых строчках звучал тихо, но, как и музыка, набирал мощь по нарастающей. В отличие от Хэтфилда [прим. автора: солист группы "Металлика"], в голосе Джино чувствовалась хрипотца, но она придавала неповторимость и правильный настрой, а также некую воинствующую агрессию, что только усиливало впечатление от этой темы.