Дверь тихонько приоткрылась, и на пороге выросла служанка. При встрече с Дамианом девушка побледнела, глаза округлились от страха, но дракон жестом приказал зайти. В руках дрожащей девчонки он увидел сумочку Евы.

— Госпожа оставила в библиотеке, — тихонько произнесла она.

— Дай! — приказал Тарийский и, как только личная вещь Евы оказалась в его руках, указал на дверь.

Щёлкнул замочком, открывая сумочку, и улыбнулся. Арден, Арден. Продолжает спаивать своих женщин, неисправимый развратник. Маленький флакон из тёмно-синего стекла заиграл бликами на солнечном свету.

Ну что ж, «снежинка»… Пора просыпаться. Пусть не рассчитывает, что дракон даст отдохнуть после столь бурной ночи, проведённой без него.

Тарийский подошёл к кровати и сел рядом с девушкой.

— Никуда ты не денешься, девочка моя, — произнёс он, нежно касаясь пальцами её волос. — Тебе нравится игра. Нра-авится. Я вижу. Сама не заметишь, как полюбишь меня и сдашься.

Мягкие, шёлковые на ощупь, густые волосы разметались на подушке. Дракон с силой сжал несколько прядей. Отпустил.

— Ева! Просыпайся. Моя смелая, отважная девочка.

***

Во сне я ругалась с Альросским. Он ревновал. Ледяные глаза Рида были злыми как никогда. От дракона веяло холодом, вымораживая душу. Сердце замерзало от недоверия и пустоты, откликаясь на слова тупой болью.

— Но он же тебя целовал? Понравилось?

— Во время поцелуев я вспоминаю тебя. Твои глаза и губы, руки.

— Это тебя не оправдывает. Признайся, ты уже любишь Дамиана? Тебе интересно с ним, ты получаешь удовольствие от игры, — уверял меня дракон. — И скоро сдашься ему, как безусловному победителю.

— Что за бред! Не дождётся!

***

— Ева-Ева, — выхватил меня из сна мягкий голос Тарийского. — Смелая, отважная девочка. Всю ночь провела с руной и без мужчины.

Дамиан сидел на кровати и внимательно смотрел на меня. Его лицо было совсем близко. Настолько, что я смогла рассмотреть мелкие морщинки вокруг дьявольских глаз, длинные ресницы. В тёмном взгляде сквозило неприкрытое уважение.

— А ты упряма! Мне нравится.

— Если так, может, выйдешь из комнаты? Я хочу переодеться.

Дамиан отстранился.

— Я помогу, недотрога. Вставай.

Поднимаясь с кровати, я заприметила кольцо, которое выронила во время сна. Незаметно подхватила украшение с простыни и надела на палец, пока не увидел Огненный. Тут же обнаружила и отсутствие руны. Магический знак пропал, словно его и не было. Растворился. То ли с приходом утра, то ли сам дракон его снял. А может, Каменный помог избавиться?

Я показала чистую ладонь дракону.

— Что это такое вчера было? Странный знак и боль. Я потом чувствовала себя плохо. Мне было страшно.

— Не понимаю о чём ты, — пожал плечами Дамиан. — Повернись.

— Не понимаешь?

Я разозлилась, но выполнила приказ. Стоило усилий сдержаться и не вздрогнуть, когда дракон уверенно потянул шнуровку.

— Кто ты такой, Дамиан?

— Всему своё время, — хмыкнул мужчина сзади. — Узнаешь.

Моя грудь часто вздымалась от возмущения. Нашёл способ свести с ума, заставив жертву терзаться неведением? Прекрасный ход. Мне следует быть взволнованной? Хорошо, подыграю. Злость поможет быть максимально естественной.

— Неудобно, наверное, спать всю ночь в нём? — сочувственно произнёс дракон, переводя тему разговора на платье.

— Ну отчего же. Очень понравилось. Могу одолжить на пару ночей, — съязвила я. — Пока не попробуешь — не узнаешь.

— Мне жаль, что я доставил тебе неудобство, Ева, — никак не отреагировал на мой выпад Дамиан, продолжая расслаблять корсет. — Готов искупить вину завтраком на террасе с видом на море. И интересной прогулкой. Такой день сегодня приятный! Солнце.

— Хорошо. Если ненадолго оставишь меня одну, — попросила я уже спокойнее. — Хочу привести себя в порядок.

— Я в восхищении, Ева.

Пальцы дракона дотрагивались до моей беззащитной спины.

— Ты единственная женщина, сумевшая покорить моё сердце искренностью и самообладанием.

Поцелуй в обнажённое плечо заставил меня снова напрячься. Сухие мужские губы коснулись кожи и словно застыли. Собственническим жестом Дамиан обвил руками мою талию, стиснул в объятьях. Губами заскользил по ключице, шее, опаляя горячим дыханием, обжёг мочку уха. Тарийский пытливо изучал меня с нетерпеливым предвкушением. Так дикие звери обнюхивают вожделенную добычу перед последним броском, готовясь перекусить шею несчастной жертве.